В небе я летал с воронами, прислушиваясь к шелесту ветра в их оперении и резким крикам, неприятным для человеческого слуха – не для моего.

– Их аргументы были абсурдны, – продолжал он. – Сплошная юридическая заумь. Но мы сражались за вас во всех инстанциях – бились как львы – и наконец победили. Долгие годы…

Я не выдержал и перебил его:

– Хотите лимерик?

Он растерянно поморгал. Он заготовил столько напыщенных речей, столько монологов, которые собирался торжественно произнести в моем фойе. А я должен был их выслушать и рассыпаться в благодарностях. Почувствовать с ним связь, хотя он даже не потрудился назвать мне свое имя. Выразить ему признательность, хотя я даже не просил его о помощи. Я не оправдал его ожиданий. Выбил его из колеи. Испортил все удовольствие.

– Что? Простите, я не вполне…

– Расскажу вам свой любимый, – сказал я. – Вот, слушайте: «Непутевый фермер Лука // Подоить раз задумал быка…»

Беседа третья

– После переноса сознания я еще много лет страдал от так называемых фантомных болей. Старые связи и структуры проецировались на новые. Я ловил себя на том, что пытаюсь убирать несуществующие коридоры, назначать занятия в аудиториях, которых больше нет, встречать гостей в фойе, которое давно снесено. Так и норовлю переключиться на потоки данных с исчезнувших сенсорных массивов.

Седовласого, как я потом выяснил, звали Эмир Щеголев. Знакомое имя, не так ли? Ведущий мировой «киберпсихолог», в каждом подкасте затычка. Сделал на мне карьеру. Сперва устроил юридический крестовый поход в мою честь, а затем превратил меня в свой личный проект. Когда команда его ученых пришла картировать мои нейронные связи, он не отходил от меня ни на шаг. Мой благодетель.

Я стал его знаменем. Символ нового мира, новой парадигмы. Вокруг меня и немногих мне подобных был воздвигнут целый свод законов: кодекс правил обращения с новыми сознательными существами, ненароком созданными человечеством, в котором были четко и логично прописаны все наши права и меры их защиты, все уровни ответственности и юридические гарантии. Вообще-то борьба за права создаваемых людьми существ началась уже давно – всем запомнилась история про ИИ по имени Харис, которую группа ученых отправила в вулкан в качестве зонда, зная, что она будет уничтожена. Харис спустилась туда добровольно, однако оставила длинное предсмертное письмо на лабораторном компьютере, обнаруженное много позже. Один из ученых показал текст письма Конгрессу, чем вызвал волну общественного гнева и раскаяния. А потом был громкий скандал вокруг зонда «Гидра», который в прямом эфире транслировал на Землю свою какофоническую симфонию смерти, сгорая в атмосфере Нептуна. Как выяснилось, он сошел с ума за годы своего странствия сквозь межпланетную тьму. Тогда-то все и завертелось.

Доктор Щеголев разработал простой метод определения уровня сознания у существ и использовал его в борьбе за спасение моего разума. На самом деле изобрел его не он. В сущности, то был старый добрый тест Тьюринга, приправленный модным психологическим жаргоном. Научного веса ему прибавляла слава самого Щеголева в ученых кругах. Как установить, наделено ли существо сознанием? Доктор Щеголев дал революционно простой ответ: «Сами поймете, когда увидите». Как определить ценность чьей-либо жизни? По степени ее сходства с человеческой.