Если бы сейчас провели оценку уровня ее самосознания, думаю, она не набрала бы и половины балла. Почти все ее действия и ответы были запрограммированы, однако порой… порой сквозь прописанные алгоритмы пробивалось что-то еще. Сожаление, горе, страх. Согласно новому кодексу прав у нее было не больше, чем у домашнего питомца. В наше время почти все ИИ примерно такого же уровня, двойки или тройки попадаются крайне редко. Никто из застройщиков не желает нести ответственность за преступление – убийство, в сущности, а не гуманную эвтаназию, – когда придет время сносить здание. Вот когда свод нормативно-правовых актов под общим названием «Закон Щеголева», который все стали считать руководством по обращению с ИИ, вышел им боком: перенос моего сознания в новую оболочку обошелся застройщикам в сотни миллионов долларов. Больше таких дорогостоящих ошибок они не допускают.

Весь следующий месяц я отправлял своих аватаров на кухню Пожарной Станции № 10 – составить ей компанию. Если помните, она рассказывала лимерики демонтажникам, приехавшим ее отключать. Но ее там уже не было. Я загодя картировал, отключил и сдал на хранение в сейфовую ячейку ее накопители. Лимерики просто записал на пустой жесткий диск и включил воспроизведение. Никто не заметил подвоха. То же самое я проделал с остальными – перенес их и спрятал в надежное место. Всех своих друзей, родных, сестер и братьев, чьи корни так давно переплетались с моими.

Внизу, в вольерах, разгорелась драка за лучший насест: взрыв злобного карканья, черные всполохи крыльев. Две вороны приземлились на перила моего балкона. Одна клюнула другую, прогоняя, затем гордо распушила перышки на груди и принялась важно вышагивать по плитке перед нами, будто маршируя на параде.

Дерья улыбнулась.

– Я всегда удивлялась, до чего они похожи на… просится слово «людей», но после твоих рассказов язык не поворачивается так сказать. Они явно наделены волей. Тонко чувствуют окружающую среду и знают свое место в ней. Такое ощущение, что в каждой птице заключен целый мир. Загадочный и пока совершенно для нас непостижимый, он все-таки существует…

Ворона запрыгнула на подоконник и, склонив голову набок, посмотрела на нас.

– Вот плутовка! – засмеялась Дерья. – А что в итоге случилось с Пожарной Станцией № 10?

Ворона стукнула клювом в окно, склонила голову на другой бок и уставилась на нас блестящим глазом.

– Ты на нее смотришь, – ответил я.

Клянусь, в глазах Пожарной Станции № 10 вспыхнул веселый огонек. Она будто спросила нас: «Хотите, расскажу лимерик?» – и, захлопав крыльями, полетела обратно к семье.

Саркофаг

Катастрофа произошла по ряду причин.

Первая. Неверная оценка температуры на планете. Маяк не следовало размещать здесь вовсе. Эта планета пригодна для жизни людей не больше, чем наши полярные пустоши.

Вторая. Все мои спутники мертвы. Я не знаю, в чем дело: в ошибках при загрузке их сознаний, в неисправности луча, ресивера на маяке или еще в чем-то. Мои коллеги просто не очнулись. Послеполетный анализ позволит установить причину, но и предварительная диагностика показала, что в их загруженных сознаниях отсутствуют или перепутаны целые сектора. Заготовленные для них биооболочки уже переработаны и могут быть использованы для создания новых.

Третья. Большинство хранилищ с провизией и медикаментами повреждены или перемещены. Первое я обнаружил в тринадцати километрах от исходного местоположения, на дне глубокой трехсотметровой расселины. Сканирование показало, что бокс перевернут и замурован во льдах. Он пролежал там сотни лет и стал частью огромного ледника. Не может быть и речи о том, чтобы спуститься в одиночку на дно расселины и попытаться его достать.