– Ничего не поделаешь, – сказал я вслух. – Сосредоточься на том, что можешь контролировать.

Шаг, другой, третий. Контролировать собственные ноги я еще мог. Только их и мог…

Я обошел участок, где лед обрушился в пропасть, дна которой я не видел. Идти пришлось по узкому мостику из снега и льда шириной с мой ботинок. С невообразимой глубины доносился рев воды.

Уже стемнело, когда я выбрался из лабиринта. Я достал из рюкзака складную лопатку, выкопал себе яму в снегу и лег. Идти ночью по местности, испещренной трещинами и безднами, я не мог. Таится в лабиринте чудище или нет, мне нужен сон.

Под снегом было теплее. Я вполз в свой кокон и закрыл вход рюкзаком – как жук, прикрывающий вход в норку крошечным камешком. Будто это могло меня спасти.

36 %. Сколько мне осталось жить? И есть ли разница, если меня вот-вот найдет оно?

Страх не помешал мне уснуть: я был слишком измотан. И по той же причине не видел снов.

Вообще-то мы знали, что здесь холодно. Когда нам троим дали задание отправиться на эту планету, мы изучили данные с маяка и поняли, что погода здесь сравнима в лучшем случае с исландским летом. Даже на экваторе стоят долгие суровые зимы. Поэтому мы прочли несколько книг о полярных экспедициях – получилось нечто среднее между серьезной подготовкой и шуткой «для своих».

Попивая янтарный чай из стаканов, мы обменивались байками о приключениях полярников. Особенно запоминалась всякая жуть: зубы Черри-Гаррарда, полностью раскрошившиеся от антарктических морозов, бегство Шеклтона и его команды с застрявшего во льдах корабля «Эндьюранс», последнее послание Роберта Фолкона Скотта, которое он писал, лежа в спальном мешке и умирая от холода и голода в нескольких километрах от склада с провизией.

Зачем мы забивали себе этим головы? Быть может, мы думали, что такие страдания – удел древних, которым приходилось тащить на себе снаряжение, примерзающее к коже, и волочь по снегу тяжелые сани. А может, такое чтение было своего рода оберегом: как только мы впитывали эти истории, они теряли свою власть над нами.

Утром я обнаружил, что впереди опять равнина. Снег здесь был глубже, и первую половину дня я упрямо шел дальше, то и дело проваливаясь по колено и не глядя на индикатор заряда.

С утра оставалось 24 %. Число не прибавило мне аппетита за завтраком, но все же я снимался со стоянки в относительно хорошем настроении. Я выспался, позволил себе двойную порцию еды и выпил один из саморазогревающихся пакетиков кофезаменителя – бурду с кофеином и шоколадным ароматизатором, разработанную коварными институтскими учеными, будь они неладны. А нельзя было налить в пакетик обычный кофе? Натуральный? Неужели трудно? Этот песок с водой веками ждал своего шанса оскорбить мои вкусовые сосочки. Ученые сумели загрузить мой коннектом в компьютер, оттуда на лазерном луче отправить на другую планету, находившуюся в трехстах световых годах от Земли, и поместить его в новое тело – а налить в пакетик приличный кофе не сумели.

Прошагав несколько часов по леднику, я приметил впереди еще один нунатак: черную точку на горизонте. Прекрасно, вот туда и двинусь. Там можно будет сделать привал и провести несколько часов на солнце в позе морской звезды, чтобы подзарядить батареи.

А потом черная точка на миг пропала. Что-то белое на секунду перекрыло ее, спрятав от моих глаз. Я поднял бинокль.

Вот оно. Движется по льду вдвое быстрее меня. И опять накатил древний, совершенный страх. В мозгу завыла первобытная сирена. Беги. Прячься. Сейчас же!

Куда бежать? Где прятаться?

Сейчас оно передвигалось на двух ногах, но головы по-прежнему было не видно.

И опять-таки оно меня увидело. Повернулось ко мне всем туловищем, замерло на секунду. Словно бы говорило: «Давай, рассмотри меня хорошенько».