Коннектом сожрал всю мою молодость, первые десятилетия моей научной карьеры – и не только моей. Проект длился больше века, если считать время, потраченное на изобретение и создание технологий, которые позволили обработать петабайты данных, заключенных в нескольких кубических миллиметрах мозговой ткани. Вручную такое количество информации не обработать: на это нужны миллионы человеко-лет.

Я пришел в проект уже под конец, когда победа была не за горами. Пожал плоды трудов множества моих предшественников, посвятивших всю жизнь разработке квантовых компьютеров и совершенствованию технологий, позволяющих автоматически и безошибочно картировать нейрональные соединения. Карьеры многих ученых, куда более талантливых, чем я, ухнули в бездну этого проекта, так и не приведя их к заслуженной славе.

А сколько карьер и жизней было отдано развитию технологий машинного самообучения, тканеинженерии, культивирования нейронов! Безвестные ученые годами ставили эксперименты в области квантовой механики, позволившие в конечном счете пробить временной барьер и доказать: за нашим восприятием времени скрывается симультанность. Все, что когда-либо произошло, происходит прямо сейчас.

Тут же человечество принялось городить юридические барьеры. Мир испугался, что рано или поздно кого-нибудь отправят в «прошлое» (я пишу это слово в кавычках, потому что мы теперь знаем, что никакого прошлого нет, есть только вечное «сейчас») и кто-то непременно пошатнет хрупкую основу нашего настоящего.

Человечество давно лелеяло фантазии о путешествиях во времени. Путешествия эти выглядели примерно одинаково: герой (Уэллса, например) прыгал в прошлое, а потом возвращался в свое время, мудро предостерегал современников от каких-нибудь ошибок и уходил вновь. Теперь мы знаем: материя не возвращается из симультанности. И заглянуть туда нельзя – можно лишь угадывать примерные даты и координаты, опираясь на данные из нашего времени. Ну и самое горькое разочарование: попасть в будущее тоже нельзя. Может, эти ограничения обусловлены несовершенством технологий и мы еще просто не изобрели способ туда переместиться. А может, теоретизируют некоторые, будущего нет вовсе: только настоящее и позволяет нам перемещаться во времени. Настоящее есть устремленное вперед острие временной стрелы, вечно пронзающей пустоту.

Долгие годы единственным материальным объектом, который нам удалось тайком отправить в симультанность, была шариковая ручка (о чем мы, ученые Института, никогда не рассказывали общественности) – чуть совершеннее тех, какими писали в 1965 году в Александрии, где она была обречена доживать остатки отведенного ей века. Вернуть ее не получилось. Кто знает, быть может, эта угроза существованию самого мироздания уже вернулась к нам из глубин времени и теперь, едва не уничтожив нас всех, валяется на дне какого-нибудь ящика. А может, она уничтожила каких-то других нас – истребила целую версию реальности, внеся крошечные изменения в субструктуру настоящего. Мучительная истина заключается в том, что мы никогда не узнаем наверняка.

Другие ученые открыли закон Кайзера: если создать точную копию коннектома, она может быть «заселена» исходным сознанием посредством координированной стимуляции нейромодуляторов ретикулярной активирующей системы. Говоря простым языком, сознание живого организма не дублируется (как предполагалось ранее), а перемещается (или «трансмигрирует», как любят выражаться более поэтичные натуры) из оригинала в копию.