ла серых овец,  которые беспрерывно шли сквозь калитку в из-

городи,  но ничего не помогало.  Тогда она решила взяться за

самый надежный способ.  Она легла как можно удобнее и начала

глубоко  дышать  через нос,  стараясь представить себе,  что

воздух от ее дыхания все время выходит, - и тогда, когда она

втягивала его и когда выдыхала.  Она знала, что нужно только

добиться этого ощущения,  немножко  задержаться  на  нем,  и

вскоре  неясными еще видениями придет сон.  Только добиться,

но не удавалось и это...

   Она снова и снова возвращалась мысленно к тому,  что про-

исходило сегодня вечером у костра,  и вновь ужасалась страш-

ным  и  жестоким  обвинениям Фреда.  Как он мог говорить все

это,  в сотый раз задавала она себе тот же недоуменный  воп-

рос,  глядя  широко  открытыми  глазами  на слабо освещенное

окошко палатки.  И это Фред, которого она боготворила, кото-

рый казался ей самым замечательным человеком на свете!  "Бэ-

би-долл",- горько вспомнила она ласковые слова Фреда Стапль-

тона.  И еще вспомнила,  как Джеймс сказал ей, что он всегда

знал, какой Фред. Неужели он и в самом деле был таким прони-

цательным,  так верно понимал то,  что открылось ей лишь не-

давно, несколько дней назад,  и стало  совершенно  очевидным

сегодня?  "Он понимал, милый Джеймс, и молчал, потому что не

хотел разочаровывать меня, молчал, так как знал, что я люби-

ла Фреда..."

   Она перевела взгляд с окошка на вход в палатку,  и ей по-

казалось,  что едва различимое в темноте полотнище,  прикры-

вавшее вход,  чуть заметно шевельнулось.  "Наверно,  это ве-

тер",  -  подумала  Мэджи.  Но полотнище снова пошевелилось,

будто к нему прикасалась чья-то рука.

   Мэджи приподнялась, испуганно прижимая к губам ладонь ру-

ки и боясь двинуться.

   Знакомый, до боли знакомый и ласковый голос Джеймса Марчи

тихо сказал снаружи:

   - Не надо бояться, Мэджи. Это я.

   - Вы, Джеймс? Но... - едва слышно пролепетала она.

   Полотнище палатки раздвинулось.  И на светлом фоне,  отк-

рывшемся за ним,  Мэджи увидела Джеймса. Он стоял перед нею,

такой же точно,  как она видела его вечером во время той па-

мятной прогулки в лесу,  на склоне реки:  холщовые  походные

брюки,  на которых не оставалось и намека на благопристойную

заутюженную складку, белая рубашка с откинутым воротничком и

закатанными рукавами. Круглое лицо с обрамлявшей его неболь-

шой бородкой и круглые же очки без оправы,  закрывавшие  его

добрые  голубые  глаза,  которые глядели на нее приветливым,

участливым взглядом.  Да, это был Джеймс Марчи, и она видела

его так ясно и удивительно отчетливо,  что казалось, будто в

палатке стало светло, словно ее вдруг залил яркий свет луны,

восходившей на небосклоне в тот самый последний вечер.

   - Не бойтесь,  Мэджи,  ведь это я,- снова прозвучал около

нее голос Джеймса Марчи.- Ведь вы не думаете, что я хотел бы

огорчить или испугать вас, правда?

   Этот голос  доносился  до нее как мягкий ласковый шелест;

она понимала слова Джеймса,  хотя это было и очень  странно;

но ей казалось,  что никто другой,  кроме нее,  не мог бы их

услышать,  настолько тихо,  почти беззвучно долетали они  до

нее.