|
-- Вы за это поплатитесь, Фома Игнатьич... -- К мировому он меня?.. -- Дай боже, чтобы так... Он вице-губернатора зять... -- Н-ну-у?! -- протянул Фома, и лицо у него вытянулось. -- Н-да-с. Говоря по совести, он и мерзавец и мошенник... Исходя из этого факта, следует признать, что трепки он стоит... Но принимая во внимание, что дама, на защиту коей вы выступили, тоже... -- Барин! -- твердо сказал Фома, кладя руку на плечо Ухтищева. -- Ты мне всегда очень нравился... и вот идешь со мной теперь... Я это понимаю и могу ценить... Но только про нее не говори мне худо. Какая бы она по-вашему ни была, -- по-моему... мне она дорога... для меня она -- лучшая! Так я прямо говорю... уж если со мной ты пошел -- и ее не тронь... Считаю я ее хорошей -- стало быть, хороша она... Ухтищев услыхал в голосе Фомы большое волнение, взглянул на него и задумчиво сказал: -- Любопытный вы человек, надо сознаться... -- Я человек простой... дикий! Побил вот, и -- мне весело... А там будь что будет... -- Боюсь -- нехорошо будет... Знаете, -- откровенность за откровенность, -- и вы мне нравитесь... хотя -- гм! -- опасно с вами... Найдет этакий... рыцарский стих, и получишь от вас выволочку... -- Ну уж! Чай, я еще первый раз это... не каждый день бить людей буду... -- сконфуженно сказал Фома. Его спутник засмеялся. -- Экое вы -- чудовище! Вот что -- драться дико... скверно, извините меня... Но, скажу вам, -- в данном случае вы выбрали удачно... Вы побили развратника, циника, паразита... и человека, который, ограбив своих племянников, остался безнаказанным. -- Вот и слава богу! -- с удовольствием выговорил Фома. -- Вот я его и наказал немножко... -- Немножко? Ну, хорошо, положим, что это немножко... Только вот что, дитя мое... позвольте мне дать вам совет... я человек судейский... Он, этот Князев, подлец, да! Но и подлеца нельзя бить, ибо и он есть существо социальное, находящееся под отеческой охраной закона. Нельзя его трогать до поры, пока он не преступит границы уложения о наказаниях... Но и тогда не вы, а мы, судьи, будем ему воздавать... Вы же -- уж, пожалуйста, потерпите... -- А скоро он вам попадется в руки-то? -- наивно спросил Фома. -- Н-неизвестно... Так как он малый неглупый, то, вероятно, никогда не попадется... И будет по вся дни живота его сосуществовать со мною и вами на одной и той же ступени равенства пред законом... О боже, что я говорю! -- комически вздохнул Ухтищев. -- Секреты выдаешь? -- усмехнулся Фома. -- Не то, чтобы секреты, а... не надлежит мне быть легкомысленным... Ч-черт! А ведь... меня эта история оживила... Право же, Немезида даже и тогда верна себе, когда она просто лягается, как лошадь. |
