— Вольский Олег Петрович, — представился он суду, передав паспорт.

— Где работаете? Кем? — начала допрос судья.

— В турагентстве «Тур экспресс», коммерческий директор.

— Какие отношения у вас с Верой Андреевной Маликовой?

— Никаких.

— Вы состоите в отношениях с ее дочерью Татьяной?

— Нет. Официально нет. Кроме рабочих. Она директор агентства, где работаю.

— Вы женаты?

— Да.

— На вашем иждивении малолетний ребенок?

— Дочь, ей три года.

— Потерпевшая Маликова Вера Андреевна утверждает, что вы состоите в гражданском браке с ее дочерью.

— Это ее дело, пусть так считает.

— Это не так?

— Переночевал пару раз — так что, сразу и гражданский муж?

Татьяна, сидевшая в первом ряду возле матери, разнервничалась, покрылась бурыми пятнами и в слезах выскочила вон. Публика зашумела негодуя, но судья, пригрозив удалить из зала особенно громких зрителей, беспристрастно продолжила допрос:

— Свидетель, поясните суду, что вы делали 20 мая в кабинете русской литературы в школе, где работает потерпевшая.

— В гости заходил.

— В котором часу и с какой целью?

— В восемь пятнадцать. Деньги забрать намеревался после коллективной туристической поездки в Петербург.

— Забрали?

— Да, но не все.

— Почему не все?

— Она сказала, что не успела собрать.

— И часто вы наведывались в школу, чтобы забрать деньги?

— Раза два в месяц.

— Вы имеете право распоряжаться средствами туристического агентства?

— Конечно, я же коммерческий директор.

— Какие деньги вы просили Татьяну Маликову взять у матери?

— Я сам их взял.

— Пять тысяч долларов?

— Верно.

— Как вы их взяли?

— Зашел в квартиру и взял. Я же, по ее мнению, гражданский муж.

— Для чего вам понадобились эти деньги?

— Расплатиться по долгам. Фирма на ладан дышит, практически банкрот, надо же какие-то средства для того, чтобы быть на плаву.

— Вы видели, когда обвиняемый наносил удары потерпевшей?

— Нет, Боже упаси!

И потом, когда объявили перерыв между долгими и мучительными слушаниями в суде, Татьяна и Олег, не раздеваясь, присели в тусклой столовой неподалеку. Татьяне кусок в горло не лез после услышанного, и все же ей хотелось расставить все точки над «и». Чувствовала она худое, подозревала, а теперь и ясно осознала, что перед ней настоящий мошенник, выкравший у больной матери финансовую компенсацию за причиненные страдания, к тому же он практически довел туристическое агентство до банкротства, подделывая документы и присваивая себе немалые доходы. Но каждый раз при виде его она замирала, таяла и не могла сказать ни слова поперек, кротко повинуясь. Теперь же, когда женщину добил факт двоеженства Вольского, мучаясь от нанесенной обиды и стараясь не смотреть ему в глаза, она тихо спросила:

— Олег, после услышанного в суде я поняла, что ты меня надул. И все же хотела просто спросить: зачем?

— Что?

— Зачем ты требовал от меня избавиться от ребенка? Я же теперь бесплодна! — сказала она, глотая слезы.

— Все сложно, Таня! Вот ведь как: и тут я подонок, и там подонок! Как ни поступишь — все плохо! Как раз дочь тогда родилась, разве мог предположить, что твоя операция окажется неудачной? — ответил он с какой-то странной душевной заботой.