забочусь о деле. В отличие от тебя.

   - К делу это не имеет никакого отношения.

   - Напротив, это часть дела. Иначе зачем бы я стала связываться? После

такого скандальчика наша связь приобретет широкую известность, которая

послужит для нас лучшим прикрытием.

   Она ведет машину быстро и сноровисто, зорко глядя вперед. Это не

мешает ей наблюдать и за мной.

   - Ты и в самом деле взгрустнул, - замечает брюнетка почти с

удивлением.

   - А ты только сейчас обнаруживаешь, что человек может иметь и

какие-то человеческие чувства.

   - Только человек не нашей профессии, - возражает Франсуаз.

   Потом сухо добавляет:

   - Я должна сегодня же ознакомить тебя с инструкциями. С завтрашнего

дня ты начинаешь действовать.

5

   Вот наконец и солнце, и притом не плавающее во мгле, а ясное и

теплое. И в самый раз, если учесть, что уже май. Я не фермер, и погода для

меня особого значения не имеет, но даже самое безотрадное ремесло

становится как бы более сносным, когда выглянет солнце.

   Однако солнечно лишь от дома до Центра. В здании Центра о погоде

можно узнать только из газет - тут всегда сумрачно и сыро, как в ущелье в

зимний день. У меня вечно горит настольная лампа. Я не тружусь даже

раздвигать пыльные бархатные портьеры - светлее от этого в комнате все

равно не станет.

   По столу у меня разбросана корректура очередного номера журнала.

Последняя корректура - сверстанная. Через три-четыре дня журнал начнут

печатать, а несколькими днями позже он выйдет в свет. Как только пахнущая

типографской краской книжка будет положена Димову на стол, я буду уволен.

Этот вопрос уже решен. Поэтому мной никто больше не занимается, и даже

Кралев не обращает на меня внимания.

   Быстро просмотрев корректуру, я отношу ее Милко в соседнюю комнату. К

моему удивлению, молчальник оживленно разговаривает с Лидой. Истины ради

должен сказать, что в данный момент разговаривает Лида, но Милко слушает

ее с явным участием. С не меньшим удивлением я устанавливаю, что они уже

перешли на "ты", в то время как мы с Лидой все еще на "вы", и даже не на

"вы" - просто обходимся холодными кивками.

   Милко прерывает разговор с Лидой, чтоб выслушать мои указания

относительно того, каким шрифтом набрать заголовки, а молодая женщина тем

временем с безучастным видом смотрит в окно, хотя, кроме серых стен, там

ничего увидеть нельзя. Затем молчальник начинает листать корректуру, чтоб

посмотреть, велика ли правка, а я сажусь за стол Тони и рассматриваю

обложку с отпечатанным на ней содержанием. Оторвавшись от окна, Лида снова

подходит к Милко. Но поскольку тот углубился в корректуру, она берет

несколько полос и небрежно перелистывает их.

   - Ты сочинял этот бисер? - спрашивает она Милко, показывая на

передовицу.

   Милко бросает взгляд на статью, отрицательно качает головой и снова

сосредоточивается на корректуре.

   - Тогда, наверно, вы автор? - спрашивает девушка, глянув на меня с

неприязнью.

   Это первая реплика, которую она соблаговолила бросить мне после того

злосчастного вечера.

   - Автора нет, - отвечаю я. - У нас большая часть материала идет без

подписи. А если и дается подпись, то выдуманная.

   - Ну ладно, но кто-то все же сочинил этот бред, - настаивает девушка.

   - Почему бред?

   - Потому что здесь сплошные небылицы.