дело незавершенным, очевидно имея в виду главным образом себя.

   Вопреки ожиданиям, я вижу Мери Ламур не у гроба, а где-то позади

всех. Случайно глянув в мою сторону и заметив меня, женщина подходит без

всякой осторожности и шепчет:

   - Ты должен помочь мне, Эмиль. Я попала в настоящую ловушку.

   Я озираюсь по сторонам, но стоящие впереди все до одного поглощены

надгробным словом, в том числе Ворон и Уж, которые, следя за оратором,

даже рты раскрыли от изумления перед его способностью говорить так много и

ничего не сказать.

   - В какую ловушку? - тоже шепотом спрашиваю я.

   - Твой Младенов требует, чтобы я перевела на него все наследство.

Если, говорит, не сделаешь этого, выдам тебя полиции.

   - Не бойся. Уйдет еще по меньшей мере два-три дня на всякие

формальности, пока ты получишь наследство.

   - Два-три дня не так много.

   - Достаточно. За это время я сумею укротить старца.

   - Правда?

   - Раз я говорю...

   - Я умру от страха. Он меня выдаст глазом не моргнув.

   - Не бойся. Он только стращает тебя. Если боишься, не возвращайся на

ночь к старику. Пережди где-нибудь в другом месте. Ступай в отель

"Националь". Отель огромный. Никто тебя не заметит. Может, и я к тебе

наведаюсь.

   - Так я и сделаю. А ты приходи непременно. Вся надежда на тебя.

   Мери Ламур бросает на меня взгляд, совершенно не уместный при

подобных обстоятельствах, но я глазами предлагаю ей вернуться на свое

место, и она подчиняется.

   В скорбной тишине бодро звучит призыв о вечной памяти, затем следует

ритуал опускания тела и, наконец, знакомый дробный стук падающих на крышку

гроба комков земли, хотя и глухой, но несравненно содержательнее любых

слов.

   Толпа направляется к выходу. Я скромно жду в сторонке,  пока

проследуют величины. Кралев с Младеновым идут вместе, занятые разговором.

Поравнявшись со мной, Кралев бросает короткий взгляд в мою сторону и, как

бы не заметив меня, о чем-то сообщает Младенову. Тот смотрит на часы и

кивает головой. Вполне резонно предположить, что они договариваются о

встрече. Неизвестно только, где и когда.

   Но вне зависимости от того, произойдет встреча или нет, где и когда

она состоится, я действую по заранее принятому плану. План этот предельно

прост, потому что в основе его лежит правило: делай то, что единственно

возможно в данных обстоятельствах.

   Мое появление на похоронах рассчитано, кроме всего прочего, на

определенный практический эффект: я намерен дать понять некоторым людям,

что мне больше незачем скрываться и плевал я на тех, кому захочется и

впредь за мною следить. Двигаясь в своем "ягуаре" к площади Клиши, я

устанавливаю, что "оппель" двух знакомых мне эмигрантов исчез. И "пежо"

Ворона тоже не видно. Однако я не тороплюсь радоваться свободе и,

поглядывая в зеркало, пристально слежу за пейзажем позади меня, равно как

и за такси передо мной, в котором устроился Младенов. Постепенно в

хаотическом уличном движении все назойливей бросается в глаза один часто

повторяющийся  элемент:  это  обычный  серый  грузовичок,  чей

добродушно-будничный вид так обманчив. Порой он исчезает в наплыве машин

или пропадает за поворотом, потом снова возникает, едва видимый вдали.

   Может быть, тут просто совпадение, но в данных обстоятельствах это

маловероятно. Проверка отелей вокруг площади Звезды,  наверно,  уже

закончилась.