-  Их нет, Госпожа. То есть нет среди стражей.

    -  Как? У твоей матери вообще нет родственников?

    -  Есть, - ответил как-то страж, - есть сестра. Ты ее видела.

    -  Да? И кто она?

    -  Судья Заклятых, которая тебя посвящала.

    -  Что? Каким образом? Как же так? - захлебнулась я вопросами.

    -  Когда пропала моя мать, - пояснил страж, искоса поглядывая на меня, - сестра отправилась ее искать… а нашла Заклятых. И прошла посвящение.

    -  А твоя мать - она так и не нашлась?

    -  Нет, тетя нашла ее, но мать не захотела возвращаться.

    -  И что? Что делал твой отец?

    -  Дома сидел вместе с матерью, конечно, - ответил страж, удивленный моим вопросом.

    -  Ничего не понимаю.

    -  А тебе и не надо.

    Все они были очень добры ко мне, то есть они так думали. На самом деле меня страшно бесило, как осторожно со мной разговаривает вся эта лесная нечисть: словно я и правда была слабоумной. Бесило, с каким сочувствием они смотрят на моего стража.

    Я устала от их доброты и сочувствия, которые мне были вовсе не нужны! Меня не беспокоило, есть ли во мне Сила, нет ли, но терпеть их жалость я больше не могла. Поэтому наши со стражем отношения охладились до невозможности. Невинная фраза: «а вот в этом лесу живет мой двоюродный дядя» или «троюродная бабушка» заставляли меня скрипеть зубами и требовать обойти оную бабушку стороной. Страж обижался, ругался, говорил - не понимает моего упрямства, потом приводил железный аргумент: «а где ты будешь спать, и что ты будешь есть?», и мы шли на поклон к его троюродной бабушке, которая при мне разговаривала со стражем скорбным шепотом, поминутно оглядываясь по сторонам.

    Всех этих родственников - по-моему, страж с ними консультировался на тему, нельзя ли как-нибудь мне помочь, но ответы были неутешительны - я обходила в своей каждодневной форме, которая и так мне не шла, а теперь вовсе висела мешком - в лесу я еще и похудела. На требования не позориться и надеть одежду получше, я отвечала - вообще никогда не буду красиво одеваться, ведь теперь в этом нет смысла: все равно замужество мне не светит. И вообще, чихала я на мнение обо мне его родственников вплоть до пятого колена! Им нравится считать меня слабоумной - вот ее они и получат! Сами напросились!

    К Эрдо мы добрались, едва только не передравшись. То есть я очень даже хотела залепить ему по физиономии, но меня удерживали два соображения: во-первых, со стража станется дать сдачи, а во-вторых, я была уверена - за нами наблюдают его родственники, растворенные по их обычаю в лесах. Вмешаться не вмешаются, но в следующий раз дальше сеней не пустят.

    Эрдо встретила нас на границе своих владений.

    Довольно небрежно поприветствовав обожаемого сына, она почти стразу переключилась на меня:

    -  Элесит, деточка! Как ты?

    Я издала чуть слышный стон, который, как страж уже знал, означал: «если ты не уберешь от меня свою родню, я за себя не ручаюсь!»

    Эрдо удивленно уставилась на меня.

    -  Так плохо? - посочувствовала она.

    -  Мама, Элесит устала, ей надо отдохнуть, - поспешил вмешаться страж.

    -  Да-да, конечно. - Эрдо поспешно взмахнула рукой, и нам открылся древесный коридор, напрямик ведущий к ее дому. Как мне объяснял страж, они редко так делают, предпочитая передвигаться по лесным тропкам: деревья устают, когда приходится расступаться.