-  Не посмеешь, - выкрикнула я, отступая к дверям.

    -  Еще как посмею, - нагло сообщил страж, для начала отпихивая подальше от выхода.

    -  Если ты до меня дотронешься, я покончу с собой!

    -  Чепуха, Госпожа, ты слишком любишь себя. - Страж прижал меня к стене, взялся за шнуровку моей рубашки (куртку я не носила по причине жары) и неторопливо развязал узел.

    Зашипев почему-то по кошачьи, я с усилием вырвалась и, отскочив на безопасное расстояние, прокричала: он может проваливаться, а я переоденусь без посторонней помощи.

    Страж с сожалением поглядел на меня (не знаю, почему он так расстроился, то ли потому, что ему не пришлось выполнить свою угрозу, то ли потому, что я не испепелила его в наказание за дерзость) и вышел за дверь.

    Меня трясло от унижения.

    Сволочь!

    Глава 13

    Из всех цветов, пожалуй, больше всего я не люблю белый. Он слишком легко пачкается, и на нем хорошо видны даже самые маленькие пятна.

    -  И белое полнит, - уныло заявила я, напялив на себя эту церемониальную тряпку. Я, правда, похудела в последнее время… но все равно.

    В свободном белом одеянии, вышитом белыми же нитками, я походила то ли на призрак, то ли на невесту. То ли на призрак невесты. Последние два пункта мне, впрочем, не грозили, разве понадобится срочно избавиться от конкурента. Но ведь есть и менее хлопотные способы умерщвления.

    С этими веселыми мыслями я вышла на улицу и обнаружила две вещи. Во-первых, за годы обучения и работы этнографом я отвыкла от женской одежды и теперь путалась в своей юбке. А во-вторых, сюрпризы на сегодня не кончились.

    Посреди храмовой площади меня поджидала какая-то женщина, которая, схватив меня за руку, закричала: хоть я и Заклятая, а негоже молодой и здоровой девке целый день прохлаждаться, когда людям даже дите оставить не с кем. С этими словами она потащила на улице к своему дому, продолжая выкрикивать развернутую критику в мой адрес и не слушая никаких возражений. Она спятила? Деревенские и чихнуть бояться в моем присутствии, а эта!.. У самого дома к нам присоединился сдавленно хихикающий страж.

    Впихнув нас в дом, женщина закрыла за собой дверь с чувством выполненного долга.

    -  Какое дите, страж, она о чем?

    -  Присмотришь за ребенком, тебе сложно, что ли?

    -  Да я вообще детей боюсь, какое присмотреть? Что мне с ним делать?

    -  Расскажешь сказку, этнограф.

    -  А если ребенок расплачется?

    -  Не знаю, напугай букой.

    -  Ага. Может, ты еще свой второй облик примешь, бука? - парировала я.

    -  Я думал, человеческие женщины любят детей, - укоризненно произнес страж, подталкивая меня из сеней в комнату.

    -  То есть это была твоя идея?

    -  С чего ты взяла? - фальшиво возмутился страж. - Неужели тебе не жалко бедную женщину?

    -  Я тебя когда-нибудь пристукну, - вздохнула я, заходя в комнату. - Пока она за мной бегала, ребенок прекрасно один время проводил, или было с кем оставить, как ты полагаешь? И вообще, я нянькой не нанималась.

    Дите сидело на полу, важно катая игрушечную тележку вперед-назад. Нас это создание встретило восторженным писком, отложило телегу и прошествовало ко мне на четвереньках. Я тоскливо оглянулась на дверь. Ну не люблю я детей!

    Доползя до меня, дите поднялось, держась за мой подол, и пролепетало:

    -  То-то!

    -  Что, малыш? - спросила я, присаживаясь на корточки.