Полковник одобрительно хмыкнул.

— Молчанов — хороший выбор. Надёжен как скала.

Я вернулся к столу.

— Теперь практические детали. Сколько строительных артелей можем направить?

Стремянников заглянул в свои записи.

— Артель мастера Киняева как раз ищет работу. Ещё две полных артели готовы выступить в течение недели. Ещё одну можно собрать из мастеров в Суздале — там есть толковые плотники и каменщики.

— Отлично. Солдат для замены Стрельцов возьмём из второго батальона — сотню человек на ротационной основе, на первое время этого хватит. Потом они создадут собственную дружины из толковых переселенцев. Припасы для гарнизона закупаем в Суздале, чтобы сократить плечо доставки и снизить расходы на логистику. Князь Тюфякин будет только рад заработать.

— Когда объявлять набор переселенцев? — спросила Полина.

— Прямо сейчас. Составь объявление для газет и Эфирнета. Через месяц первые семьи должны прибыть на место.

Совещание продолжалось ещё час — мы обсуждали детали снабжения, охраны, строительства временных бараков. Каждый вопрос порождал десяток новых, но постепенно план обретал плоть.

Под конец я перевёл взгляд на Василису и Огнева.

— Теперь о другом. О тех Стрельцах, которые под мороком Кощея убили своих товарищей, не понимая, что делают.

Полковник помрачнел. Мускул на его скуле дрогнул, и он отвёл взгляд.

— Они сейчас в казармах, — продолжил я, — и я знаю, что творится у них в головах. Чувство вины за эти смерти. Чувство вины выжившего, когда рядом погибали друзья. Это разъедает изнутри хуже любой раны.

Василиса нахмурилась, в её глазах мелькнуло сочувствие.

— Им нужна помощь, — тихо сказала она.

— Нужна. И они её получат. — Я посмотрел на геомантку и полковника. — Поручаю вам двоим разобраться с этим. Найдите лекарей, которые умеют врачевать души, а не только тела. Священников, исповедников, целителей с даром к ментальной магии — кого угодно, кто способен помочь.

Огнев тяжело вздохнул.

— Заставить солдат говорить о таком непросто, Ваша Светлость. Для них это слабость.

— Знаю, но вас, полковник они уважают, как командира. Объясните, что разговор с лекарем — это не слабость, а часть лечения. Как перевязка раны. Если нужно — прикажите, но лучше убедите.

Василий Евгеньевич помолчал, потом медленно кивнул.

— Сделаем, Ваша Светлость. Я знаю нескольких священников при полковом храме, которые умеют слушать. И в Угрюме, кажется, есть целительница с даром к душевным недугам.

— Найду её и попрошу приехать, — включилась Василиса.

— Отлично.

Когда последние участники разошлись, я остался один у окна. За стеклом раскинулся Владимир — живой, шумный город под весенним солнцем.

Гаврилов Посад. Три века это название означало только смерть и ужас. Проклятое место, куда даже птицы не залетали.

Теперь оно станет источником силы. Из костей мертвецов — оружие для живых. Из пепла — новое поселение. Из страха — богатство.

Такова судьба проклятых мест, когда за них берутся люди с достаточной волей.

Вежливый стук в дверь заставил меня обернуться.

— Войдите.

Савва Михайлович, степенный седой мажордом, служивший ещё при Веретинском, вошёл с серебряным подносом в руках. На подносе лежал конверт из плотной кремовой бумаги, запечатанный алым сургучом с оттиском герба — двуглавый орёл Московского Бастиона.

— Ваша Светлость, срочная корреспонденция из Москвы. Курьер ожидал вашего возвращения три дня.

Я взял конверт, сломал печать и развернул письмо.