— Или она поняла, что ломиться в лоб бесполезно, — предположил я, пытаясь найти в этом логику. — Смотри сам. Мурат выбыл из игры. Внучка, Лейла, сбежала. Мы заключили союз с городом. Если Фатима сейчас дёрнется — её раздавят. У неё ресурсов нет для войны.

Я говорил уверенно, стараясь убедить самого себя. Ведь всё сходилось.

— Она бизнесмен, хоть и бандитского пошиба. Должна понимать, когда партия проиграна.

— Должна, — согласился Рат, почесав за ухом. — Только ты забываешь, шеф, что она ещё и мать. И бабка. Ты разрушил её семью. Уничтожила всё, что она строила. В таких случаях логика идёт лесом. Остаётся только безумие.

И ведь прав, зараза. Крыс прав.

Я встал, разминая ноги, прошёлся по тёмному залу. Подошёл к окну, отодвинул занавеску. Улица пустая. Фонарь качается, тени пляшут на мокром асфальте.

Затишье перед бурей. Классика.

— Значит, так, — я вернулся к столу. — Скажи своим, пока нас не будет, глаз с дома не спускать. Пусть фиксируют всех, кто входит и выходит. Даже если это почтальон. Мне нужны имена и время.

— Сделают, — кивнул Рат. — За двойную порцию сыра они и под кровать к ней залезем.

— Пускай не рискуют зря. Мне нужны живые шпионы, а не мёртвые герои. И ещё… — я замялся. — Надо присматривать за Настей. И за этим Кириллом.

Рат хитро прищурился.

— А что с ним не так? Вроде парень старается. Вон как сегодня вокруг твоей сестры вился, пылинки сдувал.

— Вот именно, — мрачно буркнул я. — Слишком он идеальный. И глаза у него испуганные. Я сегодня на него надавил немного в Управе — он сразу поплыл. Кто-то его за ниточки дёргает. Хочу знать — кто.

— Понял, — Рат стал серьёзным. — Будут пасти. Если дёрнется — без ушей останется.

Я посмотрел на часы. Половина второго ночи. Через пять часов поезд. Опять этот чёртов поезд, стук колёс, чай в подстаканниках. Снова Стрежнев, интриги, камеры.

Мне вдруг дико захотелось никуда не ехать. Подняться наверх, упасть в кровать, зная, что утром меня разбудит запах кофе, а не звонок продюсера. Захотелось встать к плите и просто жарить котлеты, ни о чём не думая.

Но нельзя.

Я строю Империю. Не ради власти и не ради денег. А ради того, чтобы у меня было право просто жарить котлеты и никого не бояться. И пока стройка не закончена, отдыхать рано.

— Ладно, — я допил холодный чай залпом. — Пора спать. Хоть пару часов урвать.

— Правильно, шеф, — зевнул Рат, показав острые жёлтые зубки. — Тебе завтра выглядеть надо презентабельно. А то приедешь с мешками под глазами, рейтинги упадут.

Он ловко спрыгнул со стола и исчез в темноте, будто его и не было. Только крошки от сыра остались.

Я ещё минуту посидел, глядя на пустую тарелку.

Всё будет хорошо. У нас есть план, есть команда. Есть крысы, в конце концов.

Щёлкнул выключателем на лампе. Свет погас, темнота мгновенно проглотила зал. «Очаг» заснул. Завтра будет новый день и новая битва.

Я на ощупь побрёл к лестнице, стараясь не сшибить стулья. В кармане грел телефон с фотографиями пыльного рапорта. Мой козырь. Надеюсь, доставать его придётся не скоро.

* * *

Утро в Зареченске выдалось мерзкое. Туман висел плотный, липкий, будто кто-то опрокинул сверху кастрюлю с прокисшим молоком. Фонари еле пробивались сквозь эту муть, напоминая яичные желтки в плохой глазунье.