Выйдя из ванной, завернутая в благоухающее полотенце (как я потом обнаружила, она добавляла в воду для полоскания белья гераниевое или тимьяновое масло), я увидела разложенную на кровати новую одежду: блузку, штаны и белье, все из мягкого хлопка, цвета чищеного миндаля. Удобная на вид одежда, но она не защитит меня, как наряд из метаматериалов. А может, мне и не нужно быть невидимой здесь?

Я оделась, нанесла солнцезащитный крем – действие, ставшее таким же рефлекторным, как дыхание. И людям, и вампирам требуется постоянная защита от солнца. Надеюсь, вы будете об этом помнить. Если бы люди это осознали, они бы не старели так ужасно, как сегодня.

На столике рядом с кроватью лежала деревянная расческа. Я попыталась распутать волосы, но абсолютно безуспешно.

Мае постучала и вошла с бутылочкой‑пульверизатором в руках.

– Сядь, – велела она.

Я повиновалась, она распылила что‑то мне на волосы и расчесала колтуны.

– Узнаешь запах?

Я не узнавала.

– Это же розмарин. Смешанный с небольшим количеством белого уксуса.

– Про уксус я знаю, – сказала я. – А слово «розмарин» мне попадалось, но я никогда его раньше не нюхала.

Она бережно расчесывала мне волосы.

– Чему же он учил тебя?

– Он учил меня множеству вещей. История, естественные и точные науки, литература, философия. Латынь, французский, испанский. Немного греческий.

– Классическое образование, – кивнула она. – Но про Эпону и запах розмарина речи не заходило?

– Некоторым вещам он меня не учил, – медленно проговорила я. – Я не очень разбираюсь в дорожных картах. И имею смутное представление о богинях.

– Он не учил тебя мифологии, – решительно сказала она. – Ну вот, волосы как шелк. А теперь давай пообедаем.

Кухня тоже оказалась просторной и с высокими потолками, пол покрывали каменные плиты различных оттенков синего, а стены были выложены бирюзовым кафелем. С потолка свисали медные тазы, а на выкрашенной синей эмалью плите пыхтел сотейник. Вдоль длинного, видавшего виды дубового стола выстроились восемь стульев.

Я прикидывала, как сообщить маме о моей диете, за неимением лучшего термина.

– Я не ем ту же еду, что большинство людей, – сказала я. – То есть я могу, но только некоторые продукты питания придают мне сил.

Она разлила суп в две большие синие миски и поставила их на стол.

– Попробуй, – сказала она.

Бульон был темно‑красный с золотистым отливом. Я осторожно сунула в рот ложку, потом еще одну.

– Ух ты, он такой вкусный! – воскликнула я. В бульоне присутствовали овощи: морковка, свекла, картошка, но прочие ингредиенты распознать не удалось. Суп был густой, наваристый, и меня это радовало.

– Это красный суп мисо. – Мама сама съела ложку. – С фасолью, чечевицей, шафраном и еще кое‑чем; пажитником, люцерной и так далее, для аромата, плюс кое‑какие витамины и минеральные добавки. Не ела такого раньше?

Я помотала головой.

– Вот и ешь. Ты очень худенькая. Чем он кормил тебя?

Осуждения в ее тоне не было, но постоянные упоминания «он» меня нервировали.

– Папа нанял кухарку специально для меня. Я была на вегетарианской диете. А они с Деннисом следили за состоянием моей крови и давали специальный тоник, когда у меня проявлялась анемия.

– Деннис. Как он?

– Хорошо, – вежливо ответила я и добавила уже честнее; – Переживает, что толстеет и стареет.