Недовольно фыркнув, Вольштагг проговорил:

– Вот так дела, никто еще не называл Льва Асгарда мелким.

– Помолчи, мелкий божок! – выкрикнул Ругга и посмотрел на берег. – Я вижу трех коней и только двух маленьких Асгардцев. Где же ваш товарищ?

– О ком ты, Ругга? – спросил Вольштагг с деланным удивлением. – Тяжеловоз служит нам вьючным конем – наш путь долог, и без припасов не обойтись. А два остальных – наши скакуны.

Ругга медленно выдохнул зловонное облако, от которого Вольштагг едва не лишился сознания.

– Пусть так. Тогда отправимся в мой тронный зал. Устроим допрос. Либо вы все расскажете, либо умрете.

– А как же наши лошади? – поинтересовался Вольштагг.

– А что с ними? Мяса на них мало, а рук, чтобы их перенести, мне не хватит.

Когда Ругга скрылся вдали, Огун рискнул выйти из моря. Обтеревшись пледом, который он с собой захватил, Мрачный воин задумался о том, как королю Ругге удалось подобраться к ним незамеченным: как и полагается Буйным исполинам, он был намного больше любого Асгардца.

Но потом Огун вспомнил одну историю из юности Тора. Они с Локи однажды проникли в мир Буйных исполинов, а там попались на уловки и магические трюки правителя Утгарда. Вероятно, Ругга прибегнул к тому же волшебству.

И все же этих существ сложно было назвать мыслителями – по сравнению с Асгардцами. Ругга удалился вместе с пленниками, даже не попытавшись найти Огуна, а значит, наверняка не особенно внимательно посчитал, сколько у него врагов. И теперь Мрачный воин был полон решимости заставить Буйного исполина об этом пожалеть.

Огун помнил, что им никак нельзя позволить себе долго задерживаться в пути. С каждым часом Асгардцам становилось все хуже.

Воин отвел коней к огромному дубу и привязал их там. Лошади успели наесться и утолить жажду, а теперь смогут еще и отдохнуть, что будет совсем не лишним. Как только Огун спасет друзей, скакунам придется нестись во весь опор к замку Тьяцци.

Огун имел славу выдающегося следопыта, но чтобы найти тропу, которой шел Буйный исполин, никаких особенных умений применять не пришлось. Если Ругга и напустил чары, когда готовился напасть, после заметанием следов он не озаботился.

Зеленые холмы близ моря Марморы служили от личным прикрытием, и Огун, никем не замеченный, продвигался вперед. Вряд ли Ругга прислушивался к окружающим звукам, но лишняя скрытность еще никому не мешала. Огун понятия не имел, что сейчас происходит с его друзьями и куда их забрали.

Наконец Мрачный воин добрался до Цитадели Утгарда, той самой, где когда то побывали Тор и Локи. Это было огромное, величественное здание, построенное специально для великанов, а потому Огун легко пролез под створками закрытых ворот и двинулся через просторные залы. До него доносились звуки, которыми обычно сопровождаются застолья. Огун пошел в их сторону и набрел на нескольких занятых обедом исполинов. Однако Ругги среди них он не обнаружил.

Огун шел по коридорам, едва ли запоминая пройденный путь. Он без труда бы прошел по памяти и с закрытыми глазами любой лабиринт, но из за огромных площадей исполинской цитадели запомнить метки, по которым можно было вернуться, оказалось не так легко. Бесконечные коридоры напоминали пещеры и вели в еще более огромные залы.

В конце концов Огун услышал голос Вольштагга и, пойдя на него, нашел друзей в тронном зале. Перебравшись через порог и пройдя в щель между дверью и стеной, воин увидел перед массивным троном большой стол, на котором стояли два огромных стеклянных колпака.

Под одним был Вольштагг. Под другим – Фандрал.

Однажды, много лет назад, Огун потерял родных из за своего бездействия. С тех пор прошли тысячелетия, и Фандрал с Вольштаггом стали ему ближе кровных родственников, даже ближе двоюродных братьев, на гибель которых он безмолвно смотрел в юности.