|
-- Ну, ну, -- сказал он, -- все это пустяки. Как только она вернется, я ее порасспрошу и надеюсь успокоить вас... Но я снова прервал его: -- Никакого вмешательства с вашей стороны, мистер Драммонд, иначе я отказываюсь, и вам придется искать другого супруга для своей дочери, -- сказал я. -- Все сделаю я сам, и я же буду единственным судьей. Мне необходимо знать все доподлинно, причем никто не должен в это вмешиваться, и вы меньше всех. -- Клянусь честью, сэр! -- воскликнул он. -- Да кто вы такой, чтобы быть судьей? -- Жених, если не ошибаюсь, -- сказал я. -- Бросьте свои увертки! -- воскликнул он. -- Вы не хотите считаться с обстоятельствами. У моей дочери не осталось выбора. Ее честь погублена. -- Прошу прощения, -- сказал я, -- этого не случится, если мы трое будем держать дело в тайне. -- Но кто мне за это поручится? -- воскликнул он. -- Неужели я допущу, чтобы доброе имя моей дочери зависело от случая? -- Вам следовало подумать об этом гораздо раньше, -- сказал я, -- прежде чем вы по своему небрежению потеряли ее, а не теперь, когда уже поздно. Я отказываюсь нести какую-либо ответственность за ваше равнодушие к ней, и никто на свете меня не запугает. Я решился твердо и, что бы ни было, не отступлю от своего решения ни на волос. Мы вместе дождемся ее возвращения, а потом я поговорю с ней наедине, и не пытайтесь повлиять на нее словом или взглядом. Если я уверюсь, что она согласна выйти за меня, прекрасно. Если же нет, я ни за что на это не пойду. Он вскочил как ужаленный. -- Вам меня не провести! -- воскликнул он. -- Вы хотите заставить ее отказаться! -- Может быть, да, а может быть, и нет, -- отвечал я. -- Во всяком случае, так я решил. -- А если я не соглашусь? -- вскричал он. -- Тогда, мистер Драммонд, один из нас должен будет перерезать другому глотку, -- сказал я. Джемс был рослый, с длинными руками (даже длиннее, чем у его отца), славился своим искусством владеть оружием, и я сказал это не без трепета; притом ведь он был отцом Катрионы. Но я напрасно тревожился. После того, как он увидел мое убогое жилье и я отказал ему в деньгах -- новые платья своей дочери он, по-видимому, не заметил, -- он был совершенно убежден, что я беден. Неожиданная весть о моем наследстве убедила его в ошибке, и теперь у него была только одна заветная цель, к которой он так стремился, что, думается мне, предпочел бы что угодно, лишь бы не быть вынужденным встать на другой путь -- драться. Он еще немного поспорил со мной, пока я наконец не нашел довод, который заставил его прикусить язык. -- Если вы так не хотите, чтобы я поговорил с мисс Драммонд наедине, -- сказал я, -- у вас, видно, есть веские причины считать, что я прав, ожидая от нее отказа. |
