|
А рядом, за стеной, Майнор туго затыкает грубым белым полотенцем дышащие паром глотки стаканов из-под кока-колы, а потом ставит их на салфетку, которую расстелил рядом с раковиной. Каждый стакан еще выдыхает в холодный воздух редкие белые струйки. А за окном, которое начинает туманиться, вдоль трамвайных путей течет поток автомобилей, торопящихся домой, и дорога подобна ветке, усеянной сверкающими плодами. В кафе почти пусто, как на сцене во время антракта. Здесь разгорелся спор. Майнор так и кипит: его волосатые ноздри похожи на клапаны парового котла. - Майнор! - кричит ему Питер из-за своего столика. - У вас устарелые взгляды. Ничего плохого в коммунизме нет. Через двадцать лет он будет и у нас, тогда вы станете как сыр в масле кататься. Майнор отворачивается от окна, блестя лысиной, он взбешен. - Да, если б старик ФДР [Франклин Делано Рузвельт] не сыграл в ящик, тогда конечно, - говорит он и злобно смеется, раздувая ноздри. - Но он то ли сам удавился, то ли от сифилиса помер. Говорю вам, это суд божий. - Майнор, вы же сами этому не верите. Не может человек в здравом уме этому верить. - Нет, верю, - говорит Майнор. - У него все мозги уже прогнили, когда он в Ялту ездил, иначе мы не попали бы в такую заваруху. - В какую заваруху? В какую, Майнор? Наша страна заправляет всем миром. У нас есть здоровенная бомба и здоровенные бомбардировщики. - Р-р-р, - Майнор отворачивается. - Какая заваруха? Какая же, Майнор? Какая? Он снова поворачивается и говорит: - И года не пройдет, как русские будут во Франции и в Италии. - Ну и что? Ну и что, Майнор? Коммунизм неизбежен так или иначе. Это единственный способ уничтожить бедность. Джонни Дедмен, сидя за отдельным столиком, курит восьмую сигарету "Кэмел" за последний час и пропускает одно колечко дыма сквозь другое. Неожиданно он выкрикивает "война!" и барабанит пальцем по коричневому выключателю, висящему на шнуре у него над головой. Майнор возвращается в свою тесную щель за стойкой, оттуда удобней разговаривать с мальчиками, сидящими в темных углах за столиками. - Не надо было останавливаться, когда мы дошли до Эльбы, взяли бы Москву, раз уж случай такой вышел. У них все прогнило, тут бы нам и не зевать, ведь русский солдат самый трусливый в мире. А крестьяне встретили бы нас с распростертыми объятиями. Прав был старик Черчилль, когда предлагал это. Конечно, он мошенник, но умен, как черт. Он не любит Старого Джо. Никто в мире, кроме короля Франклина, не любит Старого Джо. Питер говорит: - Майнор, да вы не в своем уме. А как же Ленинград? Разве русские там струсили? - Победили не они. Нет, не они. Победило наше оружие. Наши танки. Наши пушки. Пожалуйста, получите: бесплатная посылка от вашего дружка ФДР. Он ограбил американский народ, чтобы спасти русских, а они повернули и вот-вот полезут через Альпы в Италию. |
