–   Досадно, что человека искалечили,– бур¬кнул Бондарев.

–    А только ли его!

–     Есть сумасбродные буйные и тихие, па¬ралитики, есть ползающие, ходить не могут, от¬казали ноги. Есть слепые. Мы всем помогаем, знаем, на материке их лечить не будут. Дорого, много возни. Нет сочувствия и тепла. А где взять, коль сам не пережил Колыму, не прочувствовал на своей шкуре ее руку. Вот и досматриваем дедов, как можем. Не даем помереть, держим в этой жизни. Чтоб знали, не все умерли. Живы мы покуда. И уж своих отцов сумеем прокор¬мить и удержать от смерти. Ты не смотри, что они старые. Иным аж по девяноста лет. А они не хотят помирать. Живут и радуются, сынами нас зовут. Не для словца, наверное, за дело. Верно, говорю? Вот я тебя к Воробью отвезу! Классный старик. Много чего расскажет. Он – сама история Колымы. Чуть ли ни первый зэк, появившийся в этих местах. А жив, слава Богу! Мы его бережем, государство о нем не помнит, давно списали в покойники, а он хоть бы что! Самый веселый и озорной. И пошутить умеет и даже выпить. Все помнит. И всех, каждого узнает в лицо. Ни на что не жалуется. На одно в обиде, что родился в стране, где человека не ценят и не берегут, как алмаз в короне. Он очень любит людей, потому самого берегут.

Бондарев, оглянувшись, увидел человека. Се¬рый, маленький, он несуразно бежал к машине, размахивал руками, ногами, всем, что у него имелось, что то кричал, подпрыгивал, всячески привлекал к себе внимание. И действительно, был похож на подстреленного воробья.

Писклявым бабьим голосом просил подож¬дать его и семенил ногами изо всех сил.

–   Дед! Не торопись, я жду и без тебя не поеду! Не беги так шустро. Успеешь!–достал водитель из кузова полный мешок харчей.

–    Во, хорошо, что приехал вовремя! А то ни хрена жратвы не осталось. Все поклевал. Ты, как знал, что мне подкинуть надобно. Вовсе из¬вел продукты. Давай мешок и бери деньги.

–    Ты еще раз приди. Тут еще картошку, лук и чеснок тебе подкинули с нового завоза. Те¬перь надолго хватит. Да еще вот этого человека дня на три прихвати. Он газетчик. Про тебя писать будет, как про местную знаменитость! Слышь, дед?

–   А жратвы он взял на себя? – спросил старик.

–    Взял! На твоей шее сидеть не станет! – пообещал шофер и, подав сумку Бондарева, по¬обещал приехать за ним через три дня.

Игорь Павлович пошел следом за стариком, еле успевая.

Дед сбросил харчи с плеча уже в доме и спро¬сил прищурясь:

–    Ты, чейный будешь? Московский иль свой¬ский? Откудова свалился? Прослышал про меня иль как ко мне тебя задуло?

–   Слух, батенька, по земле комом катит. Куда то да приведет, если следом идти.

–    Ну, располагайся, ежли так. Уюта тут мало, но уж как есть. Я один сколь годов бедую,– развел руками.

–    Поместимся. Мне тут не век вековать,– отмахнулся Бондарев, решивший удивить Ивана.

Дед торопливо разгружал мешок, рассовывая продукты по ящикам и полкам. Управившись с харчами, поставил чайник на печку, загремел кружками, достал сахар.

–    Ну, давай согреемся! – предложил запро¬сто.