–    Султан! Вернись!

Но напрасно кричала. Волчонок подскочил к первой матерой волчице, обнюхал ее, лизнул в морду и пошел знакомиться с другими. Его встречали по разному. Кто то рычал на новичка, отскакивал в сторону от него, другие обнюхива¬ли осторожно. Третьи звали в бурелом побегать, порезвиться. Султан вскоре смешался со стаей. Его уже не видно.

Напрасно Варя звала. Пришла своя пора. Султан перестал быть волчонком. Его неодоли¬мо потянуло к сородичам, и он убежал с радо¬стью. Он давно хотел уйти, а тут случай выдал¬ся, и волчонок не удержался.

–    Султан! Дружок мой! Как же я стану жить со¬всем одна. Ведь тебя считала другом и братом. Сколько раз ты меня спасал, вытаскивал из пурги, приводил домой. Ты был у меня единственным. Мы даже ели все пополам. Я любила тебя как род¬ного. А ты меня предал, променял на стаю. Они ж сожрут тебя! Их много! Вернись, пока не поздно.

Но Султан не слышал голос Вари. Он оку¬нулся в новую жизнь и возвращаться к хлебу с картошкой никак не хотел.

–    Ладно, напрыгаешься, набегаешься, жрать захочешь, сам вернешься,– решила баба, про¬мерзнув на холоде, и пошла в избу, оглядев¬шись на волчонка. Тот уже кружил с молодой волчицей, лизал ей морду и совсем не обращал внимания на остальных.

Из рук у бабы все летело. Всякого ожидала она, но никогда не думала, что Султан уйдет от нее.

–    Хотя чего удивительного? Пришло его вре¬мя. Пора заводить своих волчат, волчицу. Не бу¬дет же всю жизнь возле меня коротать. Все ж он волк – дитя природы. От этого никуда не деться. Когда нибудь все равно он ушел бы. Кровь позвала б его. Так надо.

А тут, словно насмех, перед глазами Аслан встал. Глаза черные, бархатные, улыбчивые.

–    Этот бы нашел слова для утешения, еще и порадовался. Пожелал бы всяческих удач и сказал:

–   Скоро бабкой с дедом станем. Жаль, что волчьими. Эти потомство быстро наваляют.

Аслан улыбается, тянет руки, куда то зовет, что то спрашивает, она силится ответить ему, но никак не может.

–    Все вы одинаковые кобели. Человек или волк, разницы почти нет,– думает баба. И вспо¬минает, что давно уже написала ответ Аслану, а тот ни слова.

–    Может, не о чем писать, а может, женил¬ся. Хотя к письму не придраться. Сухое, без всяких намеков, ни единого теплого слова. Сооб¬щила, что в могильнике все в порядке, прихожу туда каждую неделю. Отнесла сухофруктов. Но все лежат, как были, нетронутые. Даже вок¬руг могильника подмела. Теперь там все чисто и аккуратно. Хоть сам приезжай, проверь, мне стыдно не будет.

–    Да, ну если этот приедет, не отстанет. Опять начнет за собою звать. Хотя, а что тут особого? Он вполне приличный человек. Не рябой, не горбатый, рост хороший. А плечи ка-кие. Залюбуешься. Талия узкая. Все как поло¬жено, ничего лишнего. Весь, будто выточен. На¬верно за ним на родине бабы гоняются очере¬дями. Посмотреть одни глаза! Красивый мужик. Что еще нужно. И вежливый, и ласковый, обхо¬дительный такой, грубого слова никогда не ска¬зал. Все только смотрел на меня в упор. Но как он будет в жизни. Ведь все кавказцы – народ вспыльчивый, чуть что не по нем сразу дружба врозь и я опять на Колыму. Уже опозоренная! Зачем мне это все нужно. Лучше жить одной, как есть.

–    Но как он говорил, что без меня у него нет жизни. Такого я еще никогда не слыхала. Хоть объяснения доводилось слышать часто.

Сколько их называли любимою, но не вери¬лось, не загоралось в ответ сердце, не полыха¬ло костром. А тут, себе не поверь, еле сдержа¬ла себя. Хотелось обвить шею руками накреп¬ко. Да боялась, как воспримет.