–   А какие у него большие и теплые руки. Они у него никогда не мерзнут даже на Колыме. Значит, и сердце у него чистое, горячее.

–    Эх х, прижаться бы к нему. Обнять могу¬чие плечи. Прижаться бы головой, ни о чем не думая, зная, что этот твой друг навсегда, до самого конца жизни, с каким везде будет хоро¬шо: и на севере, и на юге.

Варька вытирает мокрое лицо:

–    Мечтательница! Такою и осталась,– сме¬ется сама над собой. Выглянула в окно. Нет, Сул¬тана не порвали. Он, кажется, облюбовал себе новую волчицу и ухаживает за нею словно моло¬дой повеса. Та охотно принимает его знаки вни¬мания, но сама держится настороже. Стая уже перестала обращать внимание на Султана. У каж¬дого волка свои заботы. Надо накормить волчиц. Без того ночь будет холодной и неласковой.

Варя мечется по дому, управляется с какими  то делами. Их много. Но надо успеть. И вдруг слышит стук.

–    Игорь Павлович! А я думала вы уже дома!

–    Машин в мою сторону нет. Совсем заду¬бел, ожидая. Мороз очертенный, ни ветерка, ка¬жется, вот вот сосулькой станешь. Даже вороны на лету дохнут. Перед самыми ногами упала.

–   Ой, это плохая примета,– поджала губы и спросила:

–   А вы чего решили вернуться?

–    Народ там грубый, злой. Как будто все с цепи сорвались. Даже поговорить не удалось. Случается же невезение.

–    Кого нибудь из знакомых увидели? – спросила Варя.

–   Увидел, лучше бы не встречал. Он, как с цепи сорвался. Во всех бедах одного меня обвинил. Кучу проклятий насовал во все карма¬ны. С другими говорить не захотелось. У него отца расстреляли. У других семей не стало. Разве я в том виноват? А чтобы он на моем месте сделал бы? Говорит, лучше бы застре¬лился. И что доказал бы, чудак? На это место всегда хватало желающих.

–    Игорь Павлович, один ругает, другие хва¬лят, жизнь как радуга, надо спокойнее к ней от¬носиться,– ответила женщина и сказала:

–    Вот от меня Султан сбежал, в стаю, к вол¬кам, в свою среду. Обидно, ведь порвать его могут. А что поделаю? Я привыкла, полюбила его. А он жил мечтой о них. Полное несовпаде¬ние. Так и в человеческой жизни случается. Один любит, другой равнодушен.

–   Девчонки нормально доехали? – перебил Бондарев.

–   А что им сделается? Все в порядке. Теле¬грамму прислали, благодарят за гостеприимство.

–    Хорошие они, необычные.

–   Жизнь у них такая, вся изломанная, изу¬веченная, вот и приходилось держаться.

–    А у меня таких друзей не было. Помню, пошел после курсов в прокуратуру, никто не от¬советовал, не отговорил. Всем по фигу. А ведь целая судьба прошла мимо. Обидно это. Хотя я с детства особо не дружил с пацанами. Не по¬лучалось, не клеилось что то.

–    Меня часто били кучей. Сам не знаю за что. Я будто притягивал чужие кулаки на себя. И даже стыдно сказать, когда сын просил меня научить драться, я не мог, не умел. А хотя это бывает нужно.

–    Ты раздевайся, садись к столу. В ногах правды все равно нету. Да поешь, что имеется, чувствую, что голодный, как пес.

–    И как все видишь? Меня и не собирались там кормить. Только кулаками, когда узнали фа¬милию. Но я поспешил уйти. И больше туда не пойду. Там белые медведи людей едят. Но хуже зверей сами люди. Я и задерживаться у них не стал.