–    А не переживай ты из за бабы. Я вон тро¬их сменил. И ничего, живу! Надо будет, еще де¬сяток поменяю и не чихну. Не такой уж дефи¬цит. Не понравилось, пусть отваливает. Самому даже проще,– отмахнулся бригадир. О своей семье он промолчал.

Мужики до вечера работали без перекура и отдыха. Все это время по льдине носился мед¬вежонок. Он кричал, звал мать. Он искал ее за скалами, нырял на глубину, выскакивал на бе¬рег, искал медведицу среди людей, но тщет¬но. И только под вечер увидел шкуру. Он закри¬чал, злобно оглядел людей. Все понял. И уйдя на глубину, уже не приходил на берег. Он воз¬ненавидел людей. И нырнув в море, запом¬нил их.

–    Ночью прийти может, набедокурит так, что мало не покажется. Надо продукты хорошо зак¬репить и палатку. Все перевернуть может. Эти медведи злопамятны. Надо ему какой то жрат¬вы подкинуть. Авось приучим,– говорил брига¬дир и положил на берегу рыбу для медвежонка. Бригадир не ошибся. Утром рыбы не оказалось. На следующий день он пришел снова. Съел рыбу и опять исчез. А через несколько дней сам поймал нерпу. Съел ее и уже не приходил к людям.

Правда, он пытался расшатать склад. Но си¬ленок не хватило. И медвежонок покинул берег, отнявший мать.

Он остался сиротой.

Игорь Павлович обходил все могилы на по¬бережье. Их было немного. Они были далеко друг от друга и, казалось, что здесь работало мало людей. Оно и понятно, тут людям помога¬ла техника. Тракторы и бульдозеры срезали наносы, какие не брали ломы и лопаты. Работы тут шли скорее, а и холод подгонял всех. Люди работали бегом.

Здесь изредка появлялись песцы и поляр¬ные волки. Мелкие, серые, они пробегали не-большими стаями, держась от людей подальше, поджав хвосты под пузо, не решались подойти ближе. Они хорошо знали, что такое оружие и не хотели на него нарываться.

Все здесь было мелким, убогим. Разве толь¬ко пурга была страшенной. Она грозила пере¬вернуть будку в море. Но та была надежно зак¬реплена. И вскоре ее занесло снегом по самую крышу.

Работать в такую погоду было невозможно. Машины в пургу не ходили. Можно легко сбить¬ся с пути и водители не рисковали отправлять¬ся в этот дальний, опасный рейс, из какого не¬известно, вернешься ли живым.

Мужики тихо переговаривались, понемногу то¬пили буржуйку, чтобы в будке хоть как то сохра¬нялось тепло.

Над печкой сушились валенки и телогрейки. Мужики пили чай мелкими глотками.

–    Последняя зимовка здесь. Осенью навсег¬да отсюда смоемся. Домой уедем...

–   Ты сначала доживи. Не мечтай раньше времени,– одернул бригадир, добавив:

–   Двое уже не вернутся. А тоже мечтали, едрена мать. Теперь их нет,– вздохнул тяжко.

–    Ни всем такой облом случается...

А на следующий день медвежонок устроил погром. Перевернул будку и палатку, раскуро¬чил, разорвал все мешки с продуктами, все пе¬ремешал и, натворив везде полнейший беспо¬рядок, ушел в море, издалека наблюдал за людьми.

–    Вот отморозок долбанный! Два дня не дож¬дался. Хотели уже менять место. Так вот помог хулиган. Что теперь делать. Всю муку с солью и гречкой перемешал. Как все это есть? – се¬товали мужики и грозили медвежонку кулаками. Тот внимательно следил за каждым дви¬жением.

–    Ладно, мужики! Придется заказывать хар¬чи по новой! Другого выхода нет. Гляньте, как макароны с рисом перемешал? Вот изверг! – услышали протяжный голос зверя. Он, словно оговаривался с людьми. И было решено остав¬лять в палатке дежурного. Хорошо, что не до всех мешков добрался. Кое что не успел тронуть.

Когда бригада уезжала, медвежонок вылез из воды на берег. Он шел следом за трактором, увозившим будку, и постоянно ревел.