–   А где же остальные ваши ребята

–    Они уже внизу. Площадку под харчи гото¬вят. Без нее нельзя никак. Иначе медведи все утащут. А тут мы охрану поставим. Харчи в па¬латку сгрузим.

–    Медведю палатка, как паутина.

–   Она на металлическом каркасе, не спра¬вится. Как только загремит, пулей угостим. Мы на все случаи жизни приспособлены.

Вечером за чаем ребята рассказывали Иго¬рю, как им приходится жить и работать в невы¬носимых полярных условиях.

–    Колыма в сравнение, просто цветочек аленький. Вот здесь холода и впрямь адские. На нос хоть валенок надевай. Лицо в три мину¬ты покрывается коркой льда. Наши белые мед¬веди ничего не боятся, если почуяли жратву, до¬станут хоть из под земли. Их ничего не остано¬вит. Оружие против них пугалка. Слой жира гро¬мадный, непробиваемый. От них ничего не спрячешь. И, главная беда,– всеядны. Им пле¬вать, человек или рыба в лапы попались. Со¬жрет и не подавится. Он не приручаем и никог¬да не будет другом человеку. Он сильнее и сви¬репее всех своих бурых собратьев.

–   А случалось, что нападал на людей?

–    Сколько раз! Уже счет потерян.

–    Я смотрю, могил нет,– удивился Игорь.

–   Это белый медведь. Он выкопает на лю¬бой глубине. От него не спрячешь.

–   Да ладно тебе с этим косматым, расска¬жи лучше, как вам живется здесь? Много ль еще до воли осталось, кем вкалываешь? – спросил Игорь Павлович.

–    Не сыпь так много сразу. Лучше скажи, кто сам будешь? Откуда взялся?

–    Журналист? А зачем ты мне нужен? Одно слово тебе скажи, десять придумаешь! Ну, вла¬мываем, как и все. Готовим лед для рыбы, для рефрижератора, целыми днями с ломом и кай¬лом. Пупок к концу дня того гляди развяжется. Целыми днями грузим и разгружаем. Шкура на плечах трещит то от мороза, то от жары, то от тяжести. Ну, что тебе еще? Больше сказать не¬чего. Мы подневольные рабы своих ошибок. Ждем, когда нам откроют ворота на волю. Это вам, свободным, неизвестна ее цена. А мы то знаем каждый глоток ее, как поет под ногами земля, как кружится от счастья голова, а грудь распирает от счастья и хочется петь во все гор¬ло, чтоб каждая букашка на земле знала, что я свободен и уже не сижу «под запреткой». Сво¬бода– это самое лучшее, что есть в жизни. Свобода – это чувствовать себя крылатой пти¬цей, какая может взлететь к самому солнцу. И я доживу до той минуты и крикну облакам и небу:

–    Эй, вы! А ведь и я на воле. Я буду сме¬яться, как солнце, как ребенок, всех обниму, потому что стану свободным, как птица.

Говорили, он не дожил до воли совсем не¬много. Скалывал лед с вершины горы, тот разле¬тался в глыбы, искры, сползал вниз холодными ручьями. Человек, словно играючись, крошил его. И вдруг не удержался на пятке. Она соскользну¬ла, и человек поехал вниз. Вот он упал. Хотел зацепиться за что то. Но на снегу ничего не рос¬ло. Он был совсем голый. Недаром звали эту гору Лысая голова. На ней никто не мог удер¬жаться: ни человек, ни зверь.

С удивлением смотрел белый медведь на му¬жика, с криком скатывающегося вниз. Он сразу все понял. Да и что там долго соображать?

Громадный медведь мигом просчитал все и подплыл к тому месту, где упал человек в воду.