–        А этот шкелет на что по хате голиком хо¬дит. Глянь, грудь как у моего петуха, только без перьев. А снизу все цело? Ну да ладно, теперь разглядим, выходи наружу, выбирать будем!

–         Говорю, не ломайся, не то сама достану. Я тут таких видела, тебе и во сне не снилось. Вылазь с занавесок. В гольном виде даже удоб¬нее смотреть, всего ощупаем и осмотрим.

–         Нельзя? А почему? Ты при исполнении служебных обязанностей? А кто про это знает? Мы ж служебное не тронем, только твое, родное. Ну, покажись! – выволокла Бондарева из кухни. Тот, сверкнув тощими ягодицами, хотел нырнуть под одеяло. Но бабка зажала его меж колен:

–         Не спеши, касатик, не убегай. Я ж голого мужика лет двадцать не видела. Вся душа из¬нылась. А ну, постой, дай глянуть, може и на человека не похожий! Куда бежишь, козлик мой спугнутый. Я же без фулиганству, только гля¬нуть. Тут от сугроба до сугроба одни волки, мужиков забыли какие есть. Дай наглядеться,– но Бондарев уже влез в постель. И оттуда не без страха следил за бабкой.

–         Настя, ты с поселка или в него навостри¬лась? – отвлекала Варя бабку.

–        Кой черт! Обещали мне, как колымчанке пенсию повысить. Я целых два месяца ждала и не выдержала, сама поперлась. И требую, как полагается:

–         Где моя пенсия? У кого ее из под хвоста вырвать? Отдавайте сами добром, пока я вас не достала. Ну, скажу тебе шухер подняли на весь свет. Брехали про прибавку, а сами по десятке добавили. Ну, я тут все им высказала! Во, кровопийцы! Даже с нашими копейками не расстанутся. Десятку суют в нос и гонят меня в шею. Так я им за такое обращенье все столы раком поставила. В другой раз пригрозила са¬мих кверху жопой вздернуть.

–        А мне сказали, что эта прибавка особая, только коренным колымчанам, кто не меньше двадцати лет тут прожил безвыездно,– сказала Варвара.

–        Чего? Задохнутся пыль жопой ловить. Ишь шустрые! Мы что, просились сюда, иху мать! Да я им за такое все на свете вырву! Один уже был такой. Мы и его пережили, всех не постреля¬ешь. А кто живой останется, тот за жабры сло¬вит. Так вот я ту десятку им на похороны отда¬ла. Пусть веселятся за мой счет. Они за это обещали меня в КГБ всунуть. Ну а я ответила, что поздно взялись пугать. Я уж всего отбоялась. Послала их всех, куда меня папашка по бухой посылал и спросила:

–        Если мало, добавлю! Но с такой прибав¬кой ко мне не подходите! Я и вас вместе со Сталиным в заднице видела. Если даете, то раз¬жимайте ладонь.

–        А они говорят, что Сталин нас облагоде¬тельствовал,– оглянулась на Бондарева. Тот, то бледнел, то краснел. Он понимал, в чей огород летят камни.

–       Жаль, меня тогда не было. Я бы им пол¬ную глотку этой благодарностью напихала. Сдох¬нуть мы и без его помощи могли. А вот выжить никто не подсобил, чтоб они задохнулись.

–       Да успокойся, Настя! Что нам до них? Мы, как бы там ни было, живем без их помощи!

–        Ага! Знаешь, чего эти изверги предложи¬ли мне? Чтоб я в сторожа согласилась на пол¬ставки к ним пойти. Во, размечтались! Как рабо¬тать, так целый день, а получать только полови¬ну.