–       Да успокойся, Настя! Что нам до них? Мы, как бы там ни было, живем без их помощи!

–        Ага! Знаешь, чего эти изверги предложи¬ли мне? Чтоб я в сторожа согласилась на пол¬ставки к ним пойти. Во, размечтались! Как рабо¬тать, так целый день, а получать только полови¬ну. У них сторожей не хватает. Платите как надо, сыщете. А то ишь, умные! Это они мне доброе сделать хотят. Да я и на свою пенсию проживу. Уж как бы ни было, побираться к ним не хожу. Сама себя обеспечиваю. Они мне за все годы ни одного ремонта не сделали. Только обещают все. Заботятся о нас. Вот попробовали б они с наше победовать. А то приехали на все го¬товое.

–         Но вы тоже не в землянке жили, когда сюда приехали? – встрял Бондарев.

–         А ты, суслик сушеный, помолчи! Мы, ког¬да нас сюда пригнали, вообще в болотине жили. Четверо детей, да мы с мужиком. Пожрать не¬чего было, под детей стелить нечего. Мох наде¬решь днем, а вечером на него ложимся. Одну клюкву ели. А от нее кроме поноса, ни черта. Хлеба как дадут, не знаешь, что с ним делать. Одному ребенку не хватало. От лихорадки и ди¬зентерии всякий день детва помирала. А что сделаешь. Ну, грибов подсоберешь, ягод, мужи¬ки рыбы наловят. А уж если повезет оленя убить, это ж целый праздник. Сами даже не нюхали, все детям отдавали, в них вся забота и боль. Сами терпели, как могли. А куда денешься!

–        А где же муж ваш? – выставил нос Бон¬дарев.

–         От туберкулеза помер. Лечить было неко¬му. Он на руднике золото добывал с другими мужиками. Потом старший за ним потянулся. Все ж заработки лучше, чем на трассе, но и их не хватало. Меня на промывщицы определили, зо¬лото мыть. Через полгода самый младшенький помер. Сырости не выдержал. В землянке все чахоткой переболели.

–        А чего дом не поставили?

–        Да кто б дал? Мы ж подконвойные. А ба¬раки хуже землянок. Это ради детей нам разре¬шили в них жить. В бараках пачками помирали. На здоровье никто не смотрел. Шевелишься, значит, вкалывай. А коли застоялся, получишь прикладом по горбу. Большой иль маленький, на это не смотрели. Хлеб даром жрать не дава¬ли никому. Только на праздники порцию увели¬чивали.

–        С кем же младшие дети оставались?

–         С нами были, куда их денешь. Так все. У нас детсадов не было, больниц тоже. Бабы рожали в болотинах. Какая успеет до землянки доползти, считай, повезло. Пару дней отлежа¬лась и снова на работу. А коли помер человек, хоронили наспех. Уж, какие проводы, помянуть некогда. К вечеру забывали, что кого то не стало.

–         И сколько вы так мучились?

–        До самой смерти Сталина. Тогда уже ка¬залось, что просвета не будет. Но, тут всякие комиссии понаехали. Давай каждого записывать. Про все спрашивали. Ну и многих в то время повыкинули. Кого куда. Иные уже не хотели с места срываться. Ну, вот мне к примеру. Му¬жик и двое детей тут остались. Куда двинусь? А за могилами кто досмотрит? Ну, порасселили всех. Кого куда определили. Иные зоны позак¬рывали. На их место людей впихнули. Все ж под крышей. Там уж всяк свое жилье сколачи¬вал. Уже в шею не колотили. Выходные стали давать. С харчами полегчало. Власть переме¬нилась. Но все ненадолго.

–        Это ж Хрущев пришел?

–        Да нам зачем их помнить? Мне политика до задницы.