–         Знаешь, Варь, у нас в редакции старая женщина уборщицей работает. Она и сторож, и дворник заодно. Сутками вкалывает. К дедо¬вой постели боится подходить. Как ляжет, так ребенок рождается. Вот так десяток наваляли. Нищета непроходимая, а дети, один другого луч¬ше. Я это к чему клоню, детей надо было ро¬жать. И чем больше, тем лучше.

–        Сашок, голубчик, они тоже разными полу¬чаются, хотя в одной семье живут. Глядишь, какой то с десятка обязательно кривым будет. Как по закону пакости, обязательно паршивый уте¬нок вылупится. Даже мамка так говорила, чем больше нянчишься, тем горбатее дитя.

–        Игорь, ты со своим сыном много возился?

–        Когда? Я его только спящим видел. Толь¬ко при отъезде лицо увидел. И сразу сомненье взяло. А мой ли он? Ну да что теперь? Я не возился, как другие. Все некогда было, да и не мужичье дело детей растить. Это когда уже взрослым станет...

–        Вот и опоздал. Просмотрел сына. Теперь бы вдвоем жили.

–       А зачем? Мне и самому неплохо. Не хочу и не люблю жить с оглядкой.

–        От кого? От сына?

–       А хотя бы и от него. Я с детства никому не доверял. Даже матери.

–        Врожденный чекист. Такие никогда не име¬ют друзей и до старости живут одиноко. Их под¬час хоронить некому. Потому что всю жизнь в сиротах, одиночками живут. Ты, пока не позд¬но, меняйся. Журналисты – совсем другой на¬род. Если невзлюбят, то тоже навсегда. И никогда не признают.

–        Рано меня отпеваешь. Я думаю еще по¬жить. Да и лет немного.

–        Я не отпеваю. Предупреждаю тебя,– на¬супился Иванов.

–        Меня учить не стоит. Староват уже. А для себя выводы делай. Сколько раз на друзьях го¬рел. Счету нет.

–        Ты мои ошибки не считай. Они естествен¬ные. Да и не жалею о них. Я живу сердцем, немного разумом, но никогда не по расчету, как ты. Если человек ниже рангом или по должнос¬ти, даже здороваться не будешь, сочтешь для себя унижением. Вот я так не могу. Руку, как сердце, держу открытой. Пусть в ком то оши¬бусь, не велика беда. Зато от каждой встречи и знакомства выношу что то новое.

–         Вот и я так,– поддакнула Варька и, выг¬лянув в окно, сказала:

–         Опять Аслан приехал. Ну, тот, с Кавказа. То ли азербайджанин, то ли грузин. И вовсе не¬важно, какой он нации. Здесь он свой. И горе у нас общее. Хороший человек, да только жаль, что на его пути все Бондаревы попадались. По¬меньше бы таких встреч. Глядишь, пореже у лю¬дей были бы встречи с Колымой.

–        Пойду познакомлюсь с ним,– встал Игорь. И его на диво никто не остановил.

Едва Игорь Павлович вышел за дверь, за домом послышался выстрел. Варя пулей выс-кочила из дома, увидела почти у забора старо¬го человека с ружьем, направленным под крыль¬цо. Оттуда слышался отчаянный скулеж Сул¬тана.