–         Оно своим давно было. Нынче никого в жи¬вых нету. А в городе несвычные. Где ягоду, гри¬бы, рыбу взять? Мы мало чего в сельпо берем. Вона с неделю взад оленя приволок. Теперь мяса надолго хватит. Бабка котлетами забаловала. Внук уже волчат ими угощает. Играет с ними, как с родными братами. Друг через друга сигают. До самой ночи балуют. А вот к охоте не могу при¬учить. Жалостливый растет, как девчонка.

–        Значит, добрый будет.

–         Каким будет, только Бог знает. Вон стару¬ха Миколаевна, попросила снег с крыши ски¬нуть, от трубы, так не полез. Послал ее в зад¬ницу и все на том.

–      А чего так то? Почему не уважил старую,– удивилась Варя.

–         Ежа просила, чтоб жир с него вытопить. А его внук поймал, чтоб мышей в доме перело¬вил. Миколаевна убить ежа порешила. Внук и озлился. Всякому свое дорого. Не дал дружка в обиду. Оно и верно, мал звереныш, а полез¬ный. В неделю справился с мышами, всех со¬жрал. На молоке так растолстел, скоро как баб¬ка будет.

–        Ну, а на материк к своим поедете?

–         Не знаю! Старуха хочет, а я нет. У ней маленький городишко. А у меня целая Колыма. Она мне своя. Случается, за день по три зайца приношу. Мои без мяса не сидят. Даже внук на материк не хочет. Он тут научился на лыжах ходить, не боится холода. Привезли его к нам задохликом, нынче такой мальчонка вымахал, рослый, крепкий, настоящий колымчанин. А и в доме все есть. Харчей полно, любые. Не бед¬ствуем. Хоть и без детей, сами живем. Все дети и городах. Специалистами поделались. Чего им тут надо? А и мы с бабкой без них обходимся. Ничего не просим и не жалуемся на них. Да и, слава Богу, все дети путние удались. Всего хва¬тает. Вот только что порозь живем.

–        Ай, дед, это не беда. Пусть к нам в гости приезжают, хоть отдохнут от души от своих го¬родских забот.

–         Не смогут. Сына с работы не отпустят. Он уже просился. Да заменить некем, так и сидит в своем городе, как лишай. А ведь и охот¬ник, и рыбак заядлый. Жаль его, такой мужик киснет! Ну, что там у него? Водка да бабы! Чи¬стого воздуха глотка нет, не то, что у нас на Колыме!

–        Дед, а как ты на Колыме оказался? Сам приехал или под конвоем пригнали? – поинте¬ресовался Иванов.

–         Кто ж сюда своей волей объявляется с де¬ревни? Так вот и я! Председателю колхоза в морду навалял. Он меня вместе с мужиками на ферму послал, на субботник. Велел там все вычистить под метелку, чтоб в домашних тапках можно пройти. А тут аккурат Пасха. Об чем до того думали? Все загодя надо справлять, а не на праздник. Я и сказал про то. Председатель озлился. Назвал контрой, негодяем. И это при всех уважение отнял. Ну, побил ему морду. Да видать шибко достал, довел меня бугай. Вот так и получил восемь лет как враг народа. Отсидел шесть лет, трассу строил. Но на седьмой реаби¬литировали. А мне куда деваться. Я уже тут привык. Дом построил, детей вырастил, зара¬ботки у меня пошли неплохие. А на материке кому нужен? На их трудодни не прожить. Так вот и остался. Не я один. Меньше председате¬лей – легче жить. Устроился в госпромхоз. Хо¬дил на волка, на медведя. Постепенно сами на ноги встали. Так вот и привыкли. На материке фискалов и стукачей полно. Тут никого. Одно зверье во всей округе и сам себе хозяин повсю¬ду. Ну, зэки с трассы поуехали, а мы остались в коренных. Уж сколько лет минуло, все в своем доме живем и никуда не двигаемся с места.