–        Дед Федя! Остановись! Не стреляй, а то я тебя загроблю! Это мой пес! Какое право име¬ешь его стрелять? Или ты ослеп, старая чума? Зачем домашнего пса губишь? Он мой! Не тро¬гай. А то самого уделаю! – кинулась баба на охотника.

–        А почему не привязываешь и метки нет у него? Где ошейник? Тогда бы не трогал. Но ведь это не пес! Сущий волк! А этих зверюг надо бить повсюду!

–        Дед! Здесь мой дом и хозяйничать тут не позволю никому. Султан у меня в сторожах, мой дружок. Не смей трогать! – орала баба, доста¬вая волчонка. Тот отчаянно кричал, не давался хозяйке в руки, рычал на охотника.

Кое как Варя успокоила питомца, занесла в дом. Осмотрела. Старик задел лапу, и Султан пытался ее зализать. Но мешала боль. Мужик стоял растерянный.

–        Какой черт тебя принес. Почему по чужим подворьям охотишься?

–        Я думал, он случайно заскочил.

–        Тебя сюда никто не звал.

–        Варька, не ори! Три дня назад пацана по¬кусала стая, когда в школу шел. Чуть насмерть не загрызли. Вот и попросили люди отстрелять лишних. Ладно, у меня курицу сожрали и то жаль, а человека и подавно. Коль держишь зве¬ря, не выпускай из хаты. Ведь не только я, любой пристрелит и не чхнет. Это же волк!

–        Он никого не тронул и не обидел. Ему дай курицу, не будет знать, что с нею делать. На сплошном хлебе живет. А ты окалечил. За что? – гладила Султана.

–        Не вой. Подскажу тебе, как быстро выле¬чить твоего зверя. Через тройку дней все поза¬будет, не кричи.

–        Старый ты змей!

–        Сама не молодка. Лучше бы чаем напоила. До костей продрог. Да вот возьми мазь. От всех порезов мигом лечит.

–        Не надо! Своим способом вылечу,– дос¬тала из печки теплую золу и, почистив рану, при¬сыпала золою густо. Султан визжал, скулил, он вскоре успокоился, когда Варя положила его на одеяло возле койки. Волчонок поджимал под себя лапу, злобно косился на Федора.

–       Ты не злись. Откуда я знал, что ты до¬машний,– смотрел, как Султан уплетает хлеб.

–        Я тоже двоих таких вырастил. Теперь к до¬му стаи не подходят. А то раньше от них спасе¬нья не было. Нынче внуков в школу провожают, обижать никому не дают. Но, невестку не любят. Брешется она на них. А волки свару не любят. У себя в логове за это наказывают. Грызут за бока, как только начинают подрастать. А и слу¬шают только мужиков. Как тебе удалось приру¬чить– не знаю.

–        А куда ему было деваться? Окрест мужи¬ков нет, пришлось признать,– поставила чай пе¬ред человеком.

–        Дочка письмо прислала недавно. На ма¬терик зовет. Купили дом. Значит, понадобились хозяева. Сами с мужиком целыми днями на ра¬боте. А дом один оставлять нельзя. Город – не деревня, всюду догляд нужен. Но, честно гово¬ря, покидать нашенские места неохота. Привык¬ли мы к ним, сжились. Там все чужое.

–        В своей деревне чужое? – встрял Иванов.

–         Оно своим давно было.