–        Из тех, кого выручил, были знакомые, или не знал никого?

–        По разному случалось. Бывало, и в глаза не видел прежде. Опротестовал приговор, пото¬му что не согласился с ним, изложил свои доводы. С моим мнением согласились. Человека оправдали, признали осуждение незаконным и выпустили на свободу. Не могу соврать, что это случалось часто. Но было. Люди выходили, зная, что их освободили по прокурорской про¬верке. Но кто ею занимался, не знали.

–        А разве ты предварительно с ними не бе¬седовал? – удивился Иванов.

–        Конечно, виделись, беседовали, но я ни¬чего заранее не обещал. А проверок и бесед было множество. Какая конкретно помогла, догадаться было сложно.

–        Обидно,– вздохнул Евменыч.

–        Что именно?

–        Даже сказать нельзя. Ведь неизвестно, как поймут. Другой на намек донос напишет. Наро¬дец всякий был.

–         Оно и тогда, и сегодня одинаково. Фиска¬лов всегда хватало. Их и сегодня полно. Ну, вот месяца два назад прихватило меня давление, сердце сдало. Ну, я скорее в аптеку. Надрался таблеток по рецепту врача. Сижу, ни жив, ни мертв. А ты поставил меня дежурить по номеру. Я как назло, номер читать не могу. Буквы не вижу. Все перед глазами каруселью крутит.

–        Так в редакции диван есть. Мог бы при¬лечь, отдохнуть,– вставил Иванов.

–        Знаю.

–        Что ж помешало?

–         Шепот за спиной. Сразу услышал, что я опять ужрался и «лыка не вяжу», что с этим завязывать пора и гнать меня из редакции в шею, чтоб других не позорил. Кто то к тебе направился. Ну, привели. Ты обошел вокруг, об¬нюхал, не уловил запах спиртного и вернулся в кабинет, ничего не сказав и не спросив. Я еле живой сидел. Что толку быть среди людей в оди¬ночестве? Сдохни, никто бы не подошел. Коро¬че, устроили Колыму в редакции. Каждому почему то хотелось опозорить меня. Хотя ни с кем не ругался, никому не сказал ни одного плохого слова. Просто не ко двору пришелся. Вот и вы¬живали меня кто как мог. Вся редакция у тебя побывала. А спроси, что им надо?

Иванов покраснел, ерзал так, будто сидел на горячих углях.

–        Ну, скажешь сбрехал?

–       Да нет. Правду сказал,– угнул голову Ива¬нов.

–        А ты удивляешься тогдашнему времени. Если сегодня все по прежнему, как нам тогда работалось, можешь себе представить. И не на¬зывай нас подонками, сам с такими же работа¬ешь. Ведь ни одного не выгнал из кабинета, не осек и не пристыдил. Даже когда я через час пришел в себя, ты никому не сделал замеча¬ние. А значит, сам не лучше,– сказал Игорь Пав¬лович жестко.

–        И нечего меня стыдить,– глянул в окно Бондарев.

–        Все мы не без горбов,– согласился Иванов.

–        Это верно. Плохо, когда эти горбы из души лезут. Вот это не исправить.

–         Поздновато...

–         Знаешь, я до редакции во многих местах по¬бывал. Работа была, это я точно знал.