|
Помню, было очень темно. К дому подъехала машина. Я думал, что родственники с гор приехали, какие баранов пасли. Они вошли громко. Под¬няли мать с отцом, велели быстро собраться, вывели, не дав проститься ни со мной, ни с баб¬кой, грубо вытолкали во двор, запихнули в ма¬шину, надев наручники, и быстро повезли. Куда, зaчто, надолго ли, ничего не сказали. Отец огля¬нулся, увидел нас с бабкой в окне, хотел мах¬нуть, да руки скованы, мотнул головой, влез в машину. Больше я их не увидел. Могилу нашел через много лет. Уже после четвертой ходки. Даже раскопали, убедились, что мои лежат, отдельно ото всех. На телах следы от пуль. Их было мно¬го, очень много. Я так и не узнал, за что убили моих. Никто ничего не сказал. Со мною попро¬сту не стали говорить. Отняли родителей мол¬ча. А как без них было выжить малышу? Конеч¬но, старшая детвора шепотом мне все объясни¬ла за сараем. Да бабка, та, что ночи напролет плакала. Она меня и вырастила, как могла.
– А что она могла, старая? – Да уж это точно. Я рос не подарком. И узнав, куда делись мои родители, рано по-взрослел и многое возненавидел. – Кого возненавидел? – Ну, прежде всего Сталина. Я все хотел попасть на Колыму, чтобы увидеть своих. И сбылось... В четырнадцать этапировали. В шестнад¬цать первый раз приговорили к расстрелу. В га¬зете дали, что приговор приведен в исполне¬ние. Тут бабка залилась слезами. Я был ее един¬ственным и любимым внуком. Ну, хрен им всем! Живой остался. Хоть занимался фарцовкой. Деньги делали. Натуральные. Не отличить от казенок. Только номера подвели. Они все ока¬зались одинаковыми, что и подвело. А сгребли не только меня. Всю братву. Вместе мы и смы¬лись, «залегли на дно» в Прибалтике на целых пять лет... – Да, искали вас долго. Но вы словно испа¬рились. Нигде не наследили. Будь это просто кража, давно бы вас забыли. Но это фарцовка, да еще какая грамотная. Весь угрозыск на уши встал. Но... Бесполезно. Вас не было нигде. А потом случайно наткнулись. Сгребли всех в кучу и снова на Колыму,– дополнил Игорь Павлович хрипло. – Не знаю, кто кого больше измотал, по ка¬ким зонам нас не кидали. Все старались разъе¬динить, а мы смывались и кучками и поодиноч¬ке. Сколько раз по нас стреляли, счету нет,– вздохнул человек. – Ни за одной бандой столько не гонялись, сколько за вами. Четыре начальника зон были уволены с работы за ваши побеги. – Я и один смывался! Дважды! – Знаю! – согласно кивнул Игорь. – А ты откуда знаешь? – Высчитал. Но догонять не стал. Уж очень красиво ушел. А значит, такому жить надо,– ус¬мехнулся Бондарев. – Я знал, где ты осел. Там тебя без труда могли взять. Но я не пустил на твой след, ведь ты женился. А семейный, считай откольник. Этот уже в дело не пойдет, детей растить надо. Так мы с тобой простились, не познакомившись и не простившись,– улыбался Бондарев. И только тогда Аслан понял многое. Исчезли загадки, случайности и совпадения. – А почему именно меня спасал? – Дело твое на глаза попалось. Необычно¬стью удивило. Тебя даже свои ворюги убить хо¬тели. Потому, не дал им уйти, придержал на Колыме. Они там так и остались, чтобы не ис¬портить тебе семейную жизнь, не сделать твоих дочек сиротами. |
