Аслан усмехнулся и продолжил:

–        Ты спрашиваешь, со скольких лет я фартую. Да как только голодуха достала до горла и в доме не стало ни куска хлеба. Бабуля тихо пожаловалась. Нет, она ничего не просила, ни на что не намекнула. Я все понял сам. В семь лет такие вещи доходят быстро. Я мигом все сообразил. Пошел в ближайший магазин. Отвлек внимание продавца и стянул у нее деньги на первый случай. Все получилось отменно. В тот день я навестил три магазина и вскоре принес бабуле денег. Она ни о чем не спросила, все поняла без вопросов. Потом навестил магазины покрупнее. Особо полюбил охотиться в техни¬ческих хозяйственных магазинах. Там внимание продавцов более рассеянное. Они не могут сле¬дить за каждым входящим, я этим воспользо¬вался сполна и брал столько, сколько нужно. Вскоре бабка уже не жаловалась, ей стало хва¬тать. Ну, а я уже промышлял не один. Голодных вокруг всегда было много. Ну, а если одного не поймали, переловить кучу пацанов и вовсе не¬возможно. Мы были не просто голодные, а еще и злые. Знали, кого наказываем. Все были ме¬чены одной бедой. Но, как там ни было, голод вскоре отступил. Поначалу иных ловили, коло-тили. Но отучить не смогли. Пацаны – народ настырный и обида была живучей. А магазинов у нас всегда имелось много. Мы грабили их часто. Тащили все. А что? Так жили многие. Бо¬лее удачливых заметили взрослые авторитеты, расхватали нас «по малинам» и мы зажили на широкую ногу. Доля увеличилась, потому, жить стало легче,– умолк Аслан.

–       А за что твоих забрали на Колыму? Ты хоть об этом узнал?–спросил Игорь.

–        Отец строил дом уже для меня. Он в то время работал начальником стройучастка и сте¬банул с работы цемент и плитку. А сосед уви¬дел и донес. За воровство госимущества взяли. Объект был важным. Вот и поплатились за дерь¬мо. Теперь бы на это никто внимания не обратип, а тогда сразу пришили политику. Я так и не понял, а причем она?

–        Ну, как же, воровство с гособъекта сочли вредительством. Даже связь с иностранным государством хотели приклеить. Но не получилось,– фыркнул Игорь Павлович.

–        Не ет, мы действовали иначе. Грубее и жеще. Война только закончилась. А пацанов, как навозных мух, везде носит. Вот и наша свора наткнулась на склад снарядов. Чьи они были, нас не касалось. Мы хотели попасть в Москву и там применить свою находку. Сразу Сталина взорвать. Ну как иначе, если каждую курицу в деревне налогом обложили. Себе ничего не оставалось. Обидно стало. Но в том была боль¬шая беда, где взять деньги на дорогу? Дома всякая копейка на счету. Украдешь, заметят мигом. Решили прорваться «зайцами», втроем. И поперлись на вокзал. Снаряд в сумке тащим. А он тяжеленный. Мы его тряпкой обмотали, чтоб но видно было. Но когда забор стали перелезать, нас милиция взяла за жопу, причем всех сразу. Мигом раскопали снаряд и давай трясти, где взяли, куда везем? Брехали, кто что мог. Ну, велели нам показать, где взяли свой трофей.

Еще нашли. А нам, вместо спасибо, по ушам надавали и выгнали под сраку, чтоб сами сна¬ряды не таскали, а сообщали в милицию, ведь могла случиться беда. Мы того тогда не пони¬мали. И стали обдумывать новый план. Дома каждому натолкали взашей. И решили в другой раз быть осторожнее. Пока мы думали, Сталин умер. И вот тогда нам казалось, что все налоги отменят, жить станет легче.