–    Как знать, может во дворе старшие маль¬чишки испортили,– заметил Иванов.

–    С ним никто не дружит. А и во дворе дев¬чонки, какие вдвое старше. Но такому гаду толь¬ко надзирателем в тюрьме работать. Да и то зэки не выдержат.

–    А что? Терпеть будут. Куда деваться?

–        У нас охранник был. Прислали придурка служить. Ну и урод, скажу тебе. Редкий подо¬нок! Чуть что кулаки в ход пускал. По поводу и без причины на всех отрывался кретин.

Ну и достал,– рассмеялся Бондарев, добавив:

–         Мы давно ждали, когда терпение у людей кончится, и решили не вмешиваться. Я как раз с прокурорской проверкой нагрянул, со мною следователь. Ну, а этот охранник загнал в угол парнишку и жучит его изо всех сил. Тот терпел, а потом как сунул в пах коленом, да так, что охранник через макушку перевернулся, взвыл не своим голосом. А тот вламывает не щадя. Не только морду изукрасил, всего достал. Охран¬ник крутится, а никто на помощь не идет. Надо¬ел всем садист. Короче, уделал его тот зэк без¬наказанно. Хорошо вкинул. Мы видели. Но не вмешались. Зачем? Он получил, как нарывал¬ся, потом таким смирным стал, аж до неузнава¬емости.

–        Игорь, а тебя когда нибудь били? – вне¬запно перебил Иванов.

–        Случалось пару раз. С паханом барака сцепились. Вкалывать не хотел. Мальчишки ра¬ботали, а он у них на шее сидел. И попробуй, скажи слово. Он фортовый, хозяин барака, его слово слушали. А тут я запретил кормить ужи¬ном. Пахан от ярости озверел. Ну и сцепились на кулаках. Я знал, что уступать нельзя и в эту разборку вложил все свои силы. С час мы с ним дрались. То он меня в угол мордой отправит, то я его на лопатки брошу. Но потом зацепил под подбородок так, что нижняя челюсть вылетела. Орал он до ночи. Но деваться некуда. По зако¬ну побежденного утром пошел на работу, а из паханов его ночью вывели. А второй раз со стар¬шим охраны. Тот девку в углу зажал, собаку на нее натравил, а тут меня поднесло. Вломил мудаку, а на другой день выкинули с работы. После того драться не приходилось...

Глава 3. КОЛЫМСКИЕ ОТМОРОЗКИ

Варька шла домой, угнув голову. Начинавша¬яся пурга стегала в лицо без жалости.

–    Эх, мужики, не догадаются выпустить Сул¬тана. С ним куда быстрее добралась бы до¬мой,– подумала баба.

Ветер быстро набирал силу, сшибал с ног. Он продувал бабу насквозь, и та невольно по¬жалела, что оставила волчонка дома.

–   Хотела, чтоб лапа зажила,– вспомнила Варвара и вдруг почувствовала, что идти стано¬вится невмоготу.

–    Присяду ненадолго. Отдохну и снова в путь. Уже недалеко осталось,– утешала себя женщи¬на и присела в сугроб. Сразу стало тихо и легко.

–    Вот так, наверное, в раю, у мамки под бо¬ком. Обо всем забыть, не станет обид, забот, только они вдвоем.

Варя уже стала дремать. Выпала из рук сум¬ка с хлебом.

–   Жаль Султана. Но мужики не дадут про¬пасть, кто то возьмет к себе зверушку,– почув¬ствовала, как кто то царапает снег у лица, куса¬ет нос, губы, щеки:

–   Да что это такое? Дайте отдохнуть,– от¬талкивала от себя невидимое. Но вот послы-шался душераздирающий визг.

Это был Султан. Он лизал, кусал, будил хо¬зяйку и все же заставил встать. О! Как трудно было шагнуть из смерти в жизнь. Султан до слез ликовал, удалось разбудить хозяйку, он успел и не опоздал...

Султан носился вокруг Вари, не давая той ни остановиться, ни присесть.