–        Спасибо, Игорь Павлович! Я и не предпо¬лагал, что все вот так сложится. Сколько ж я обязан тебе?

–        Это я виноват. Но тоже опаздывал. Особо с родителями. Их убрали в самом моем начале. Тогда во многом не разбирался. Зато тебе су¬мел помочь. Мне неважно, любишь Колыму или нет, главное, что сумел уйти от нее живым. Та¬кое не каждому удавалось. И уж коли миновал ее когтей, насколько это возможно, будь счаст¬лив. Старайся не бывать здесь слишком часто. Ведь сюда непредсказуемо прилетают твои ста¬рые кенты. Их мало, но они злопамятны и мсти¬тельны. Тебе не стоит видеться с ними. Я уже стар, могу не усмотреть. А ты береги себя!

–         Бабуля твоя жива? – спросил Бондарев.

–        Жива! Хотя каждый день к своим просит¬ся. Изболелась, измучилась, да и старая уже, хотя двоих моих девчонок вырастила. Мы с же¬ной работаем, а она все еще дома управляется. Не сидится ей никак.

–        Тебя ждет?

–        Как всегда! То со мною мучилась, теперь с девчонками. Они хуже мальчишек растут. Все хотят глянуть на Колыму, навестить могилы сво¬их. Я их отговариваю. А они ни в какую. Для них Колыма сказка. Страшная, но реальная. А бабу¬ля даже это слово слышать не может, душу у нее отняла Колыма. Как слышит, так в слезы. Я ей фотографии привозил. Говорил, сколько тут по¬хоронено. Она после моих рассказов долго спать не может и все молится за всех ушедших, ей каждого жаль. А саму Колыму, вместе со Стали¬ным ненавидит. Считает, что он здесь на земле ад устроил и все клянет за своих детей. Она и в гробу его не простит за пережитое.

Аслан закурил новую сигарету и сказал сип¬ло, откашлявшись:

–         Меня вором сам Сталин сделал. Отняв детство, лишил всего. Потому и я, воруя, преж¬де всего его наказывал. Это он такую долю по¬дарил мне. Что после того стоят его подачки. Я их за доброе не считал. Сначала человеком надо быть. Без того вождь не получится. Так и на Кавказе все считают.

–        А воровать давно стал?

–         Как только жрать стало нечего. Я долго не думал. Вспомнил, кто у нас все отнял, кто оставил голодными и нищими, к нему и полез, и магазин. Надо честно сказать, удачливым был. Моя бабуля без куска хлеба не сидела. И деньги у нее были и жратва любая. Ей от моей ходки до другой, всегда хватало. Она не бедствовала. Никогда, ни у кого не просила. Не потому что я такой жадный рос. Не хотел, чтоб нужду из за него терпели.

–                  А я, сколько ни работаю, все не хватает,– сознался Иванов.

–         Не приведи тебе Бог нашей сытости. Каж¬дый кусок хлеба слезами запивали и давились всяким глотком. И на каждом слове того душе¬губа кляли. Ведь вот когда то и его мать роди¬на. Но как такой изверг получился. Скольких он на тот свет отправил. Я уж не говорю о старых, эти хоть пожили, но ведь и детей губил, вовсе ни за что. В Колымских зонах и дети наказание отбывали. А спроси за что? Много ли их домой вернулось? Половины не насчитаешь. Кого за горсть колосков, других за неосторожное слово или вопрос.