–    Семенов будто онемел. Смотрит на меня, не веря в услышанное. Но вскоре пришел в себя, когда в мои документы глянул.

–    Он там не усрался часом? – захохотали девчата громко.

–    Почти что!

–    Это на него похоже!

–    Сразу изменился, извиняться стал. Потом вспомнил о зэке водителе и велел ему убирать¬ся. Мол, позже с тобой разберусь. Но я потре¬бовал рассказать, что случилось.

–    Пока Степан мямлил, водитель все рас¬сказал просто и доходчиво. Я отпустил его. А Семенову высказал все. Отвел, что называ¬ется душу. И пригрозил довести до сведения всего руководства, поставить вопрос о его уволь¬нении в связи с несоответствием. О о, что тут было! Он на коленях ползал, просил простить, обещал никогда не повторить случившееся. В натуре, сопли распустил. Ну, я и пожалел, а не стоило!

–    Надо было его выкинуть!

–    Нужно было самому вломить!

–    Небось, ты за дверь, а он снова за свое!

–    А что он с водилой сделал? Не поверю, чтоб отстал от него!

–    Водилу он не наказал. Боялся, что тот всей зоне вякнет о моем разговоре с начальником и обо всем, что видел. Потому попросил мол¬чать. От себя пообещал замять случай с хлебом. Ну, шофер и тому рад. Никому ничего не расска¬зал. Ну, а Семенов положил мне в сумку отбор¬ные продукты и дает в руки. Я его по всем паде¬жам пустил. Вытряхнул все на стол ему. Тут Степа и вовсе растерялся. Он привык вот так работать. Иначе не умел. Здесь сбой получился. Он стал раскорячась и не поймет, что делать?

–   А чего коньяк не предложил?

–    Точно! Это по мужски!

–    Не решился. Там окно было открыто. И по мне понял, что ничего не получится.

–   Жаль, что на тормозах ему все спустил. Не стоило так много прощать,– сказала Варя.

–    Короче, тот хлебушек водитель надолго за¬помнил. В других зонах такой шухер не подни¬мали. Списывали молча, начальство и не знало о подробностях рейсов. Хотя, конечно, недора¬ботки, промахи имелись. Но уже другие. Быва¬ли и покруче, чем у вас. Там в штрафном изо¬ляторе нередко умирали от побоев, голода и хо¬лода. И не только в ШИЗо, в бараках и на ра¬боте. Всякое было. Даже по пути в зону падали замертво люди.

–    Это мы знаем,– согласилась Ритка.

–    А скольких охрана угробила.

–    И не только сама, а и овчарки им помогли.

–    Да что им наши жизни? За людей не счи¬тали. Убивали нас из куража, развлекаясь. Вот рожа не понравилась, уберут из жизни, найдут повод, придумают его!

–    Какой там повод? Он им и не нужен был,– встрял кто то из девчат.

–    В том и беда, что сами зэки сказать прав¬ду боялись. Опасались расправы. Ее в случае чего никто не избежал.

–    А знаешь, какие наказания применяли к нам? – спросила Галка.

–    Конечно, наслышан. ШИЗо, мордобой, уре¬зание жратвы, придержание корреспонденции, отказ в свиданиях.

–    А еще баню запрещали на целый месяц. Как женщине без нее? Это пытка! Ну, случались бунты. Хотя ни разу ничего не добились. Заго¬няли в барак и тыздили нас, как скот, случа¬лось, и до смерти забивали. А потом вывозили за зону, там сбрасывали.