Потом снял ключ со шнурка и подошел к одному из людей Бельского.

Тот спрятал ключ под одежду. Тихон и лекарь промолчали.

Я повернулся к своему мерину и взял повод. Вроде все неплохо складывается, но почему у меня плохое предчувствие?

Глава 16

Из Слободы выбрались уже после рассвета. Передовые ушли раньше, за ними выпустили часть верховых, потом телеги, сменных лошадей и людей, которым надо было держаться при возах. Я ехал возле конюшенных, поэтому довольно быстро перестал смотреть на башни за спиной и занялся тем, что на первых верстах сразу видно наспех оседланного коня. Легко понять, кого вчера гоняли больше всех.

Мой гнедой мерин хлопот не доставлял. Шел без нервозности, в толчее на соседей не лез. Зато вокруг работы хватало. У одного верхового через полчаса пути пришлось поправлять сползавшую подпругу, другой туго затянул повод и заставлял молодого коня держать голову выше чем нужно. Конюхи знали своих животных и многое поправляли сами, мне оставалось вмешиваться там, где могли начаться проблемы.

На первой остановке люди долго поили большой обоз. Лошадей подводили партиями, чтобы возле воды не устроить давку. Пока последние пили, первых уже отводили к сену. Возницы проверяли сбрую, люди менялись местами, кто-то подтягивал ремень на хомуте, кто-то вычищал забившуюся грязь из копыта.

Шереметева переносила путь хорошо. Ее повозку вели осторожно, на сложных местах возницы придерживали лошадей. Царевич часть дороги ехал верхом. Когда ряды сближались, он сидел в седле уверенно, а на остановках сам спешивался, чтобы поговорить с ближними. После недавней болезни такие мелочи имели значение, хотя лезть к царевичу с осмотром я даже не собирался.

Возница телеги с вещами Елены начал на каждой остановке заглядывать под кузов, а потом шел рядом и прислушивался к ходу колеса. Когда он полез туда в очередной раз, я подъехал ближе.

— Что там?

Седой мужик выпрямился и вытер ладонь о полу кафтана.

— Ось старая. Показывал еще в Слободе.

Я спешился и заглянул под телегу. В дереве темнела давняя трещина, забитая грязью. Возница пока мог вести телегу. Впереди начинались глубокие колеи и частые повороты, там ее будет мотать в стороны еще сильнее.

— Другую просил?

— Просил. Сказывали, и эта дойдет.

Он говорил как-то обреченно, но и не жалуясь. Видимо, повторял одно и то же уже не первый раз.

К нам подошел старший над повозками. Возница снова показал ось, тот посмотрел и нахмурился.

— До ночлега дотянуть надо. Там плотник есть.

— Сними часть поклажи, — сказал я. — Хотя бы самое тяжелое.

Старший оглянулся на соседние телеги.

— Разложим сейчас по чужим возам, вечером начнем искать, где что лежит. Пропадет хоть одна вещь — с меня спросят. До двора доберемся, там переложим как следует.

В принципе, логично. Вещи дорогие, за каждую отвечал отдельный человек. Поломку оси этим отложить было нельзя.

Пока мы разговаривали, с передней части обоза вернулся всадник в темном кафтане. Его сразу заметили старшие. Один подошел сам, второй освободил дорогу. Мужчина остановил коня возле телеги и спросил, почему задержались.

Старший объяснил про ось и про плохую дорогу впереди.

— Телега сейчас идет? — спросил всадник.

— Идет, Василий Григорьевич.

— До ночлега сколько?

— К вечеру должны быть.

Возница снял шапку.

— Василий Григорьевич, я утром говорил, ось плохая. По ровному она еще идет, а дальше ж колея.

Тот взглянул на него, потом снова на старшего.

— Двоих людей дай к телеге. На тяжелом месте помогут. У ночлега ось смените.

Я остался рядом. Хотелось понять, почему не потратят полчаса на перегрузку чтобы потом не оказаться со сломанной телегой посреди леса.