Воротник недоверчиво качнул головой.

    -  Увидеть! Конечно! - Я потащила из мешка блюдо. Воротник нетерпеливо переминался, пока я нарочито медленно откупоривала баклажку, наливала воду, говорила заклинание и поднимала зеркало - боком к нему, а потом резко развернула, и дракончик впервые увидел нового себя во всей красе.

    -  Кулдык! - От неожиданности у Воротника вырвалось очень подходящее к новому облику кудахтанье.

    Троллий ноготь с дырками для глаз и ноздрей превратил его морду в огромный хищный клюв. Крылья больше не были зелеными кожаными полотнищами - я щедро обклеила их куриными, гусиными и утиными перьями, добытыми в селе. Получилось ярко, пестро и красиво. Хвост не избежал той же участи и был сейчас похож на что угодно, кроме драконьего хвоста. Гребень на голове я выкрасила охрой, наклеила пару пучков ежовых иголок, а шею обмотала куском заячьего меха. Со спиной возиться уже не стала - просто обернула добытым в селе ярко вышитым покрывалом, продела крылья в прорезанные дыры, зашила на брюхе и пустила с боков длинную бахрому. На лапы я нацепила повязки с перьями. В общем, сделанным я была довольна.

    -  Резко головой не тряси, хвостом тоже, крылья зря не разворачивай, - учила я дракончика тонкостям жизни в новом облике.

    Воротник недоверчиво крутил головой.

    -  Ты привыкнешь. Зато в мешке больше сидеть не надо, - утешила я дракончика, а напоследок прикрикнула: - И вообще, забыл, кто тут главный? Сказала идти - значит, иди!

    Подавленный Воротник понуро поплелся за Мышаком. Мне тоже было слегка жаль малыша, но что делать - война жестока. А затеянную против нас охоту иначе как войной я уже не могла назвать.

    Шкура под перьями чесалась, троллий ноготь давил на морду. Я пустила дракончика впереди и свирепо покрикивала, когда он пытался что-нибудь содрать.

    Здесь было меньше леса. Часто дорога шла мимо больших прогалин, поросших высокой травой, потом деревья снова подступали к тракту, чтобы опять расступиться и дать простор ветру и солнцу. Поэтому близость села угадать было трудно. Но когда на полянах заколосились вместо травы пшеница и рожь, появились межевые столбы с охранными знаками, убегающие от тракта широкие тропинки, свежие пеньки, шалаши, то сомнений не осталось - вот-вот должны были появиться Лисьи Опушки. Лиса тоже, кстати, встретилась - коротко глянула и перескочила дорогу, махнув на прощание пышным рыжим хвостом.

    -  Не разговаривай! И хвостом не виляй, - приказала я Воротнику и уже со следующего небольшого холма увидела частокол. Пора было представить мой труд первым ценителям. Очередные дома, очередные люди, только вот Восточный Тракт не пробегал мимо села, как обычно, а нырял в ворота и, похоже, проходил его насквозь. Обойти Лисьи Опушки было сложно. Но я и не собиралась.

    Да, нас действительно ждали. У распахнутых ворот томилось семеро мужчин. Видно было, что им давно жарко и скучно. И не были они похожи ни на стражников, ни на бандитов. Обычные крестьяне, в кои веки не занятые делом в самую страду. Это их тоже сердило, я не сомневалась. Лисоопушевцы лежали у ворот, сидели, прислонившись к частоколу, а один мирно дремал стоя, опершись на вилы. На меня не обратили ни малейшего внимания, пока я не подъехала вплотную. Даже маленькая рыжая собачка лишь коротко глянула и снова зажмурилась, вывесив розовый язык. Устали ждать. Честно говоря, поэтому я особо не спешила сегодня в пути - ждала, пока у поимщиков выдохнется свежий охотничий задор.

    -  Ну что, привез квасу? - начал было один из них, не открывая глаз, и тут я весело крикнула:

    -  Доброго дня! Я - Странствующая сказительница! Могу потешить веселыми песнями, поведать героическое сказание, прочесть стихи!

    Прокатилась маленькая суматоха с поспешным вскакиванием, толчками, тумаками и почти воткнувшимися в чей-то зад вилами.