-  Приятно познакомиться. Большая честь! Очень рада! Ну а меня зовут… - И тут ветер сорвал плохо закрепленную накидку у меня с головы.

    -  Кустоголовая! - не своим, не шипящим, а визжащим голосом закричал Серый, скатился с конского скелета и рванул в темноту. Его скакун повернул голову, вопросительно скрипнул и пустился следом.

    -  Грубиян, - проворчала я вслед.

    -  Кустоголовая! - обреченно повторили братья вразнобой и, когда я перевела на них взгляд, заявили хором: - Мы ели у твоего костра! Гости святы! Это все он!

    -  Чего? - растерянно спросила я. - Слушайте, а это точно был Серый Гном?

    -  Он!

    -  А с ним там ничего не случится? Может, упадет где-нибудь, руку-ногу вывихнет… Вы бы проследили!

    -  Я пойду! - тут же вскочил один из братьев и робко добавил: - Можно?

    -  Можно, можно.

    Непонятно какой Нож исчез в ночи. Остальные братья с тоской глядели ему вслед.

    -  Сам он, может, и не справится, - задумчиво начал один, будто случайно глядя на меня.

    -  Ну так помогите ему! - Иногда я совершенно не понимала этих мужчин. Имена из них приходится тянуть чуть ли не клещами, а вот без моего позволения уйти не могут.

    Ножи тут же кинулись следом.

    -  Слушайте! Так, может, Пышкуну передать чего? - запоздало крикнула я в ночь.

    Мне ответила тишина. Костер загорелся прежним пламенем. Как меня в последнее время только не обзывали! И так оденусь, и этак - все равно с кем-то путают. Не Серый Гном, так Кустоголовая. Может, волосы перекрасить? Чары помешают. Прическу поменять? Как бы хуже не вышло… Я еще недолго посидела у огня, побренчала для себя на арфе и отправилась спать в палатку. После ночевок на плаще и охапке веток в палатке оказалось просто чудно как хорошо и удобно. Я уснула почти мгновенно.

    -  В телеге рылись, но ничего не тронули. - Голос за стенкой палатки говорил точно не со мной, но меня он разбудил. В щель полога просачивался сероватый утренний свет, - Котелок на месте. Оглобли целые. Палатки целые. Вещи певички пригодятся. В городе за них хорошую цену дадут. Хорошо! Пора и в путь трогаться. Запрягу-ка я коня Странствующей, он у нее гладкий, сильный!

    Послышалось фырканье, топот, недовольный вскрик. Похоже, к Мышаку подступили с хомутом, и он доходчиво объяснил свое отношение к перевозке телег.

    -  У-у-у, скотина! - обозвался голос и тут же обрадовался: - А вот и птица от девчонки осталась! За нее я точно с десяток золотых получу!

    Опасаясь, что сейчас Воротник пустит в ход свой клюв, пасть и когти, я быстро вылезла из палатки. И вовремя. К безмятежно спящему дракончику уже подступал человек с широкой спиной, растущей из очень знакомого мне со вчерашней встречи зада. Бодрящий утренний холод полез ко мне в рукава и за шиворот.

    -  Доброе утро! - сказала я в спину Пышкуну, - А друзья вас так и не дождались. Что же вы так надолго отлучились? И кстати, вы не знаете, кто такая Кустоголовая?

    Пышкун замер, медленно повернулся и уставился на меня. Румянец с его щек сбежал в неведомые дали и вернуться не обещал.

    -  Чур меня! Чур! - завизжал загулявший хозяин и ринулся наутек. Только в этот раз не под телегу, а в лес.

    -  Нет, ну что с людьми делают Дикие Земли! - удивилась я вслух. - Может, я и не причесывалась, не успела умыться, может, где-то краска поплыла, но ведь можно просто не подать виду!

    Дожидаться невоспитанного Пышкуна я не стала.