Наш собутыльник внимательно осмотрел нас, и улыбка на его лице полиняла.

    -  Не знаю я никаких человечков с ножами. А тебе что до него за дело?

    -  Есть, значит, дело, коли спрашиваю.

    -  А это кто таков? - посмотрел на меня коробейник. - Что-то я его вроде раньше здесь не видел.

    -  Это друг мой, свой человек. Его тот малый сегодня ночью пытался зарезать. Надо бы нам с ним парой слов перекинуться.

    -  Нет, про такое дело я не слышал. Есть в Москве один, вот такого роста, - он показал примерный рост моего ночного знакомого, - его Верстой кличут, так тот если б за дело взялся, то твой друг здесь бы сейчас не сидел.

    -  Как видишь, сижу, - сказал я.

    -  Нет, ты с кем-то другим встретился. Верста один на дело не ходит. Он и сам никого не отпустит, к тому же у него такой напарник, что тебя на одну руку положит, другой прихлопнет, мокрое место останется!

    Кажется, нам сразу же удалось напасть на верный след.

    -  А какой из себя напарник? - спросил я. Коробейник подозрительно посмотрел и отрицательно покачал головой:

    -  Что попусту болтать, не наше это дело. Знаешь, как говорят: слова серебро, молчание золото. Эти люди ни нам, ни вам не по зубам.

    -  А если золотом заплачу, расскажешь?

    -  Что золото, своя жизнь дороже. Если они узнают, что я про них языком трепал, то мне никакое золото не поможет, на дне моря-океана сыщут.

    -  Ну, здоровый больше никого не сыщет, ему черти на том свете уже пятки поджаривают, - сказал я.

    -  Ты, парень, говори, да не заговаривайся! Ишь, какой смелый выискался! Жить, что ли, надоело. За такое хвастовство, знаешь, что они с тобой сделают!

    -  Я тебе правду говорю, не веришь, у людей спроси. Сегодня ночью я этого здоровяка в Кремле как свинью зарезал.

    -  Ты - Филиппа?! - воскликнул он, впервые назвав убитого по имени. - Не врешь?

    -  Чего мне врать? Мне бы еще Версту найти. Подумай, может, поможешь? От нас о тебе никто не узнает, а я за ценой не постою.

    -  В Кремле, говоришь, его зарезал? Сейчас пойду, узнаю, правду ли говоришь.

    Коробейник допил остаток водки и отошел пошептаться с сидящими возле самой двери парнями, так же, как и он, охотнорядского обличия. Мне было интересно узнать, с какой скоростью в Москве распространяются слухи, и я с нетерпением ждал его возвращения. Однако разговор у них затягивался. Осторожный коробейник, скорее всего, не решился спрашивать в лоб, подходил к теме обиняками. Во всяком случае, разговор нас с Алексием не касался, в нашу сторону никто из парней не смотрел.

    Поп воспользовался паузой в разговоре, повторил заказ, усугубив его малой толикой мясной и рыбной закуски. Такое расточительство объяснил, немного смущаясь:

    -  За хлопотами пожрать некогда. Который день голодным хожу.

    Пока половой не принес водку и закуску, коробейник беседовал со знакомыми, вернулся обескураженным.

    -  Твоя правда, говорят, Фильку-то ночью зарезал царев дружок. Не ты ли?

    Я кивнул. Он недоверчиво меня осмотрел, вероятно, его смущала моя скромная одежда.

    -  Что-то ты на боярина не больно-то не смахиваешь.

    -  А я и не боярин.

    -  Люди говорят, тот человек царев друг, значит боярин. Станет царь с кем ни попадя якшаться!

    -  А я и не друг царю, так, немного знаком.