Он смотрит на нее, серьезно и терпеливо, с надеждой, умоляюще, во мраке глаза кажутся белыми.

– Вы понимаете, о чем я говорю?

– Да, – говорит она. – Нет. Простите.

– Ничего страшного. Я говорю о первом законе криптографии, – говорит Тунде. – Первое правило: нет кода, который нельзя сломать. Нет такой вещи, как идеальный код…

– Анна? Анна а аа!

Детский голос переливается, отражаясь от террас сверху или снизу, трудно сказать в темноте. Тунде приходится умолкнуть. Он резко оглядывается – как нарушитель, успевает подумать Анна, – и она тянется к нему, алкоголь поет в ее крови.

– Постойте. Тунде – я слушаю. Я хочу понять. Объясните еще раз…

– Позвоните мне.

– Нет, подождите, не надо…

– Позвоните мне, – быстро повторяет он, отталкивает ее руку и быстро уходит прочь.

– Тунде!

– Вот вы где.

Она поднимает глаза. Над перилами вверху торчит голова Мюриет, без тела, смотрит вниз.

– Что вы тут делаете?

– Ничего, – говорит Анна, – разговариваю.

– С кем? – Острое любопытство. И, не успевает Анна ответить: – Как вы тут оказались?

– Не знаю.

Мюриет клацает зубами.

– Погодите. Я сейчас спущусь. – Ее лицо пропадает из виду. – Не двигайтесь!

– Не буду, – говорит она себе самой, поскольку ее больше никто не слышит и стоит неподвижно, алкоголь тупой болью отдается в затылке.

Она закрывает глаза, массирует веки и представляет, как отступает боль. В темноте она думает о холоде, медленно обнимающем стены Эрит Рич. Скоро сюда опять вернется зима, как в тот раз, когда Анна впервые сюда попала. Гравий ворчит под колесами. Женщина у воды. Смех Натана.

Она так и не привыкла к тому, какой эффект оказывает на людей ее профессия. Ей никогда не было спокойно от беспокойства людей, в отличие от Карла или Дженет, которые наслаждались их ненавистью. Но теперь она тупо гадает, не она ли напугала Натана на пляже, и не было ли ее присутствие большей случайностью, чем ей казалось. Она складывает вместе то, что могло и должно было напугать его в тишине, пока он плыл к людям на берегу. Что то общее между отцом и сыном. Секрет, состоящий из цифр. Непроизносимое, немыслимое.

Теперь ей кажется, что представить это совсем не трудно. Она спрашивает себя, знала ли с самого начала. Но ведь она медленно думает, Анна, она подходит для своей работы. Не блестящий мыслитель, всего лишь прилежный. Этот ее талант – не пропускать ничего – требует времени.

Ночные разговоры беспорядочно возвращаются к ней. Она щурится, пытаясь отвлечься, но голоса возвышаются в маленькой комнате, отражаются эхом, неразборчивые, невнятные, тянут, изводят ее, повторяют ее имя снова и снова.

– Анна. Анна? Анна…

– Что еще?

Она сама удивлена своей резкостью. Мюриет рядом, серьезная, захвачена врасплох. В руках у девочки разрисованная бамбуковая тарелка, покрытая салфеткой.

– Я принесла вам еду. Они отложили для вас. Они не хотели, но я их заставила. А когда вы ушли, я вас потеряла. Наверное, все еще холодное, – говорит она тихо, удрученно. – Вы можете не есть, если не хотите.

– Нет, – слабо говорит Анна, – я хочу.

– Ну, неважно. Держите.