- Нет.  Иерусалимские  Конники  пытались  убить  тебя  и  во время этой

попытки  застрелили  Даниила Кейда. Теперь ты - беглый преступник. Им велено

стрелять  в  тебя  без  предупреждения.  -  Брум  попытался сесть, но у него

отчаянно  закружилась  голова. - Не напрягайся, Джозия, - предупредил Джейк,

-  Ты потерял много крови. Ну и не торопись - потихоньку да полегоньку будет

куда  лучше.  Ну-ка!  -  Джейк  отложил  пистолеты и снял дымящийся кувшин с

раскаленных  углей.  Налив  оловянную кружку до краев, он протянул ее Бруму,

который  ухватил  ее  левой  рукой,  а  сам  вернулся  на  свое  место, взял

пистолет, вынул барабан и зарядил его.

     - Что мне делать? - спросил Брум. - Кто мне поверит?

     - Не  придавай  важности,  сынок, - откликнулся Джейк. - Вот что я тебе

скажу.

     - Как  вы можете говорить такое? - охнул Брум. Джейк вернул пистолеты в

глубокие  кобуры  под  мышками  и  взял короткоствольное ружье, которое тоже

начал  заряжать,  вставляя  патрон  за  патроном в овальное окошко магазина.

Закончив, он пощелкал затвором и отложил ружье.

     - Очень  скоро,  - сказал он негромко, - люди забудут про эту стрельбу,

а  будут  думать  только  о  том, как бы уцелеть. А это будет очень нелегко,

когда  явится  то, что явится. Ты же был тут во время вторжения Кинжалов. Но

то  были  дисциплинированные  воины. Они выполняли приказы. А подстерегающий

теперь  ужас превосходит всякое понимание. Вот почему я здесь, Джозия. Чтобы

противостоять ему.

     Джозия  Брум  ничего не понял. Он был способен думать только о страшных

событиях,   разразившихся   накануне,   -   об  убийстве  Даниила  Кейда,  о

мучительной  тряске  в  тележке  среди ночной тьмы. Может, старик не в своем

уме?  Но  говорит как будто бы разумно. Боль в груди утратила остроту, стала

тупой,  ноющей;  поднявшийся  к  рассвету  ветер пронизывал его холодом. Его

сотряс  озноб.  Повязка  на  его щуплой грудной клетке была вся в запекшейся

крови, и каждое движение правой руки вызывало тошноту.

     - Кто вы? - спросил он старика.

     - Диакон,  -  ответил  Джейк,  убирая пустой кувшин в большой заплечный

мешок.

     На мгновение Брум забыл о боли и в изумлении уставился на старика.

     - Да  нет!  -  еле выговорил он, оглядывая поношенные брюки, стоптанные

сапоги,   видавшую   виды   куртку   из   овчины,  спутанные  седые  волосы,

нерасчесанную бороду.

     Джейк улыбнулся:

     - Не  суди  по внешности, сынок. Я тот, кем себя назвал. А теперь нам с

тобой  пора  отправиться  к Бет Мак-Адам. Мне надо поговорить с ней. - Джейк

всунул  руки  в ремни мешка, взял ружье, подошел к Бруму и помог ему встать.

Закутав  раненого  в  одеяло,  Джейк  вывел  его из пещеры и подошел с ним к

стреноженному мулу.

     - Ты  поедешь,  а  я  поведу,  -  сказал  старик.