- Иного  признания,  что вы были правы в отношении джипа, вам от нее не

услышать. - Он попытался улыбнуться. - Вы мудрый человек, Шэнноу.

     Взыскующий Иерусалима покачал головой:

     - Мудрым был тот Йон Шэнноу, который отказался сопутствовать им.

     Гарет  вызвался  первым  нести  дозор. Закутавшись от холодного ночного

ветра  в  толстое  одеяло,  он  уселся  на  могучем суку, видимо, обломанном

недавней  бурей.  Никогда еще за свою юную жизнь он не испытывал потрясения,

равного  тому,  которое  вызвало  у  него  зрелище трупа в джипе. Он же знал

убитого,  как никого другого, понимал его былые надежды, мечты, страхи. И он

не  мог  не  думать  о  том,  что  испытывал  его двойник, пока джип летел с

обрыва.  Отчаяние?  Ужас? Гнев? Оставался ли он жив после падения? Вломились

ли Пожиратели внутрь и начали рвать его беззащитное тело?

     Черный  юноша  задрожал  и  посмотрел туда, где под могучим вязом мирно

спал  Шэнноу.  Совсем  недавно  юному Гарету Арчеру их поиски представлялись

увлекательным  приключением,  еще  одним  волнующим  эпизодом  в его богатой

впечатлениями  интереснейшей жизни. Предстоящие опасности скорее манили, чем

пугали.  Но увидеть свой собственный труп! Смерть была чем-то, что постигало

других  людей...  Только  не  его!  Он  нервно  взглянул в сторону разбитого

джипа.

     Ночь  выдалась  холодная,  и  Гарет заметил, что у него дрожат руки. Он

взглянул  на часы: еще два часа ждать, пока мать его не сменит. Ее словно не

затронула  трагедия,  постигшая  их  двойников, и он невольно позавидовал ее

хладнокровию.  Амазига расстелила одеяло, сняла коробочки, наушники и отдала

их  сыну.  "Камера  Люкаса  воспринимает инфракрасные изображения, - сказала

она.  - Но надолго не включай. Необходимо экономить батарейки. По две минуты

каждый час будет достаточно". А теперь и она как будто спала.

     Гарет выдвинул микрофон.

     - Что  ты  видишь?  -  спросил  он,  медленно поворачивая голову, чтобы

миниатюрная камера на обруче наушников могла обозреть равнину внизу.

     - Поверни голову вправо примерно на дюйм, - приказал Люкас.

     - Что  там?  -  Сердце Гарета заколотилось, и он вытащил из подмышечной

кобуры своего Орла Пустыни.

     - Очаровательная  неясыть, - ответил Люкас. - Как раз схватила ящерицу.

-  Гарет  выругался.  -  Для  тебя  на  равнине  ничего  интересного  нет, -

наставительно сказала машина. - Успокойся.

     - Тебе легко говорить, Люкас! Ты не видел собственного трупа.

     - Почему  же? Видел. Я видел, как исходный Люкас упал, когда его сердце

отказало.  Но  это  к делу не относится. Частота ударов твоего сердца сейчас

равна  ста  тридцати  трем  в  минуту.  Это  очень  близко  к панике, Гарет.

Подыши-ка медленно и глубоко.

     - Оно  колотится на сто тридцать три удара чаще, чем у бедняги в джипе,

-  огрызнулся  юноша. - И это не паника.