- Доброе  утро,  брат  Йон,  -  сказал  он.  - Выглядишь ты неплохо для

человека твоих лет.

     - Меня здесь не знают, Даниил. Все изменилось. Даниил покачал головой.

     - Люди  не  меняются,  брат.  Они  только  выучиваются, как лучше всего

маскировать   отсутствие   изменений.   Я  ведь  сам  в  сердце  по-прежнему

разбойник,   но  принуждаем  к  добродетелям  грузом  всеобщего  уважения  и

нарастающей слабостью стареющего тела.

     - Я  изменился,  - сказал Пастырь. - Насилие мне омерзительно, и больше

я никогда никого не убью.

     - Ой  ли,  Йонни?  В  таком  случае  ответь  мне:  где  твои пистолеты?

Ржавеют,  зарытые в какой-нибудь яме? Проданы? - Его глаза заискрились, и он

ухмыльнулся. - Или они тут? Где-то припрятаны, вычищенные и смазанные?

     - Они  тут,  - признался Пастырь. - Храню их как напоминание о том, чем

я был когда-то.

     - Поглядим,  -  сказал  Кейд.  - Надеюсь, ты прав, Йон. Такая жизнь как

раз для тебя.

     Из  облаков над Вавилоном вынырнуло солнце, и Йон Шэнноу ощутил тяжесть

пистолетов на поясе.

     - Ты был прав, Даниил, - прошептал он. - Люди не меняются.

     Взглянув  вниз на сады, он увидел сидящих рядом Амазигу, Гарета и Сэма.

Первый  Сэмюэль  Арчер  был человеком мира, думавшим только об исследованиях

атлантидских  развалин.  Его  забили  насмерть  в  подземельях под Замком на

Руднике. В этом мире он был бойцом. Ни в том, ни в этом он не победил.

     Амазига  сказала,  что  число вселенных бесконечно. Быть может, в одной

из  них  Сэмюэль Арчер все еще оставался археологом, который неторопливо и с

достоинством  встретит  старость  в кругу семьи. Быть может, в том же мире -

или  в  каком-то другом - Йон Шэнноу не видел, как разбойники застрелили его

близких.  Он,  может  быть,  фермер,  а  может  быть,  учитель; вокруг него,

радуясь солнцу, играют его сыновья, а рядом сидит любящая жена.

     Сзади  донесся легкий шорох, и Шэнноу швырнул свое тело в сторону. Пуля

с  визгом срикошетила о балюстраду. Развернувшись в падении, Шэнноу выхватил

правый   пистолет   и  выстрелил.  Воин-исчадие  пошатнулся  и  свалился  за

балюстраду.  Выхватывая левый пистолет, Шэнноу вскочил и побежал к выходу из

зала.

     За  колоннами  притаились  два  исчадия.  Первый,  растерявшись при его

внезапном  появлении,  выстрелил слишком поспешно, и пуля просвистела у щеки

Шэнноу.  Рявкнул  его левый пистолет, и исчадие отлетел к стене. Второй воин

подскочил  к  нему  с  ножом в руке. Пистолет Шэнноу стремительно опустился,

хрустнула скула, и воин рухнул на пол.

     Из  сада  донеслись выстрелы. Шэнноу побежал через зал. С хоров над его

головой  наклонился стрелок. Шэнноу выстрелил, но промахнулся - пуля вырвала

из  перил большую щепку. Он нырнул в коридор, свернул влево на лестницу, а с

нее направо в другой коридор. Там он выжидающе остановился, прислушиваясь.