нам понаехал?

     Брум  кивнул.  За  последнюю  неделю  в Долину Паломника приехали более

двадцати всадников, все налитые силой и вооруженные до зубов.

     - Иерусалимские  Конники,  -  сказал  он.  -  Они  служат Диакону. Кейд

хмыкнул:

     - Савлу,  сказал  бы  я.  Не  нравится мне это, Брум. Я знаю, какой они

масти.  Кровь  Божья! Я ведь сам той же масти. Разбойники, помяни мое слово.

Не знаю, какую игру ведет Савл, но не нравится мне это, Брум.

     - Как  я  понял,  их призвал Иаков Мун после убийства бедняги Ковача...

ну, Быка, - сказал Брум. Бледные глаза Кейда сузились.

     - Да,  -  сказал  он.  -  Тот,  за  кого  вы  с  Бет  должны были стать

поручителями  в  Клятве.  А теперь двое из этих самых Иерусалимских Конников

поселились  в  доме  Быка.  Что-то  тут  очень  не  так.  Но никто ничего не

замечает.

     - О чем это вы?

     - Все  началось  с  сожжения церкви. Почему там не было Крестоносцев? И

откуда  налетчики знали, что их там не будет? Вокруг церкви их в масках было

не  меньше  двадцати,  а  из  города  уехали  всего  пятеро. Если не считать

убитого  в  церкви, остается четырнадцать неопознанных налетчиков. И, как ни

странно,    именно    столько   Крестоносцев   отправилось   разобраться   с

предполагаемым нападением на ферму Сима Джексона.

     - Не хотите же вы сказать...

     - Я хочу сказать, что в Долине Паломника что-то пахнет очень скверно.

     - Я  думаю...  извините мою прямоту... что вы слишком близко принимаете

это  к  сердцу.  Я  говорил с апостолом Савлом, и он заверил меня, что Иаков

Мун  и  его  всадники  скоро изловят разбойников, убивших беднягу Быка. Этих

людей  тщательно  отбирали  по  их  способностям и преданности своему долгу.

Впрочем,  как  и  Крестоносцев.  Я знаю Леона Эванса еще с тех пор, когда он

пешком  под стол ходил. Никогда не поверю, что он мог участвовать в такой...

в таком ужасном деле.

     - В  тебе  больше  веры,  чем  во  мне,  - устало сказал Кейд. - Что-то

происходит,  а я не знаю что. И мне не нравится этот Савл. Не понимаю, что в

нем находит Диакон. Ну, разве что он последний апостол, который еще жив.

     - Уверен,  что он прекраснейший человек. Я с ним много раз беседовал, и

он  всегда был любезен и внимателен, - сказал Брум, которому становилось все

больше  не  по  себе.  -  Писание  он  знает  наизусть  и все дни проводит в

молитвах и общении с Господом.

     Кейд усмехнулся:

     - Брум,   Брум,   да  не  старайся  ты  одурачить  старика.  Ты  же  не

христианин,  хотя,  черт  дери,  куда  больше  похож  на  него, чем многие и

многие.  Но  это  так,  в  сторону. Йон сказал мне, что ты один из немногих,

кому  известно  его прошлое. Он доверял тебе... И я доверюсь.