– Или круассаны, – говорит ее сестра.

– Или, может, сконы? – говорю я. – Это вам принадлежала чайная «Сестры-близнецы» в Абердине. – Я блефую, имитирую храбрость, как когда еду по центру около кольцевой развязки, зная, что меня может сбить грузовик – или правда. Продолжаю: – «Перелис» опубликовал ужасный отзыв о ваших сконах и о вашей чайной. За ним последовала череда плохих отзывов. Вам пришлось закрыться, отказаться от мечты.

Сестры поднимают крокеты, словно бокалы перед тостом.

– Какая ты умная, все вычислила, – говорит Конни.

Филли соглашается.

– Да, потому что ты внимательная. А этот ужасный человек даже не помнил собственных отзывов. Некрасиво, учитывая, как он нам навредил.

Они обещают оставить «ПеДАлям» наилучший отзыв.

После того, что я собираюсь сказать? Сомневаюсь.

– Вы специально столкнули Найджела с яхты.

Сестры одновременно пожимают плечами.

– Не факт, – говорит Конни. – Море в тот день было буйное.

– И он так сильно наклонялся, – говорит Филли. – Как будто дразнил нас. Я и правда утратила равновесие. Сложилось же все хорошо. Он сразу поднялся на поверхность, как плавучий мусор, плюс мы посмотрели на спасателей.

Собираю мысли в кучу, пока остальные вспоминают доблестных спасателей.

– Хочешь еще что-то сказать, милая? – спрашивает Филли. – Мы – настоящие дьяволицы.

Может, так и есть. Их игривый настрой меня сбивает.

– Филли была последней в сарае накануне, ну, несчастного случая Дома, – говорю я. – Конни, ты осталась снаружи, чтобы расспросить Жорди о цветах.

Сестры улыбаются и кивают.

– Все верно, – говорит Филли. – Я забирала свитер.

– А я интересуюсь ботаникой, – говорит Конни.

– Вы не меняли маршрут навигатора на красном велосипеде? – спрашиваю я. – Вы знали, что навигатор был испорчен, но полиция никому это не сообщала. Я это знала, но сказала только сотрудникам.

Филли улыбается.

– Мы слышали, как мисс Надя звонила своему мальчику.

– Это не все, что мы слышали, – говорит Конни. – Вы уж извините, мисс Надя, но вы хотели «отключить» Дома Эпплтона. Мы все слышали в винодельне. Кстати говоря…

Она протягивает мне огромный винный бокал и наполняет его до краев.

Наверное, будет грубо его не попробовать. Делаю небольшой глоток, затем еще один.

– Я говорила про его вай-фай, – возражает Надя. – Я отключила модем, чтобы он провел время с семьей.

Сестры одаряют ее скептическими взглядами.

Надя пожимает плечами.

– Да, это правда, он мне не нравился. Он угрожал, что меня уволят, что меня выселят из дома. – Она бормочет что-то на украинском.

Манфред кивает.

– Tak, tak. Больше никаких кровопролитий. Это верно, это понятно.

Он что, знает украинский? Похоже, я многого не знаю о Манфреде. Так, а что, собственно, я о нем знаю? Он опытный велосипедист, цифровой кочевник, любитель колбас и философии, никогда не опаздывает, но часто отсутствует.

Отпиваю еще вина, прекрасно понимая, что только подливаю масла в огонь.

– Кого еще можно подозревать? – говорит Конни. – Джудит? Лэнс? Ближайшие родственники первого погибшего. Вас нельзя не подозревать.

Надя улыбается.

– Вот именно. Это всегда дело рук жены, любовницы или сына.

– У Дома не было любовницы, – возмущается Джудит.

– Рабочая жена, – бормочет себе под нос Лэнс.

Что?! Дебора? Лэнс поигрывает бровью, глядя на меня. Надеюсь, он шутит. Но то, что он говорит дальше, вовсе не шутка:

– Я не получаю в наследство компанию, в отличие от мамы, – недовольно говорит он.