|
Как ни методически предавался он этому занятию, я уверен, что по меньшей мере половина пуговиц на его костюме осталась незастегнутой. - А-а-а-а! Садитесь, господа, - проговорил он, зевая и делая такой жест, что для меня осталось неясным, где именно предлагает он нам расположиться на чемодане или на полу. - Жарко, пан Вирский, не правда ли? - прибавил он. - А-а-а-а! - Кстати, сосед из квартиры напротив жалуется на вас, господа! - усмехнулся управляющий. - За что же? - За то, что изволите ходить нагишом... по комнате... Молодой человек возмутился: - Рехнулся старик, что ли? Он, может быть, хочет, чтобы мы в такую жарищу напяливали шубы? Наглость, честное слово!.. - Ну, - урезонивал его управляющий, - вы, господа, должны принять во внимание, что у него взрослая дочка. - А мне какое дело? Я ей не отец! Вот старый остолоп, честное слово! Да еще врет, потому что мы нагишом не ходим. - Я сам видел... - не утерпел управляющий. - Честное слово, вранье! - воскликнул молодой человек, краснея от гнева. - Правда, Малесский ходит без рубашки, зато в кальсонах, а Паткевич - без кальсон, зато в рубашке. Таким образом, панна Леокадия видит полный комплект... - Да, и вынуждена завешивать все окна. - Это старик завешивает, а не она, - возразил студент, махнув рукой. - А она подсматривает в щелку. Впрочем, простите, пожалуйста: если панне Леокадии можно горланить на весь двор, то Малесский и Паткевич имеют право ходить у себя в комнате в чем им угодно. Говоря это, молодой человек ходил большими шагами из угла в угол. Каждый раз, когда он оборачивался к нам спиной, управляющий подмигивал мне и строил гримасы, выражавшие полную безнадежность. С минуту все молчали; наконец управляющий заговорил: - Вы, милостивые государи, задолжали нам за четыре месяца... - Опять вы за свое! - закричал молодой человек, глубоко засовывая руки в карманы. - Сколько же раз еще я буду вам повторять, чтобы вы с этими глупостями обращались не ко мне, а к Паткевичу или Малесскому? Ведь это так просто запомнить: Малесский платит за четные месяцы - февраль, апрель, июнь, а Паткевич - за нечетные: март, май, июль... - Да ведь никто из вас вообще никогда не платит! - воскликнул управляющий, выходя из себя. - А кто же виноват, если вы не являетесь вовремя? - заорал молодой человек, размахивая руками. - Сто раз вам говорили, что Малесский платит за четные месяцы, а Паткевич - за нечетные! - А вы, уважаемый, за какие? - А я, почтеннейший, ни за какие, - выкрикнул молодой человек, угрожающе помахав кулаком перед самыми нашими носами, - ибо я принципиально не плачу за квартиру! Кому я обязан платить? За что? Ха-ха! Ловкачи, нечего сказать! Он еще быстрее зашагал по комнате, не переставая саркастически фыркать. |
