|
Наконец фырканье перешло в свист, и молодой человек уставился в окно, вызывающе повернувшись к нам спиною. Тут у меня иссякло терпение. - Позвольте, сударь, заметить, - сказал я, - что подобное неуважение к договору весьма оригинально... Кто-то предоставляет вам квартиру, а вы считаете возможным ему не платить... - Кто предоставляет мне квартиру? - взревел молодой человек, усевшись на подоконнике раскрытого окна и с силой раскачиваясь взад и вперед, словно собираясь выброситься с четвертого этажа. - Я сам занял это помещение и останусь в нем до тех пор, пока меня не выкинут вон. Договоры!.. Да подите вы со своими договорами... Если общество хочет, чтобы я платил за квартиру, так пусть платит мне за уроки столько, чтобы хватило и на квартирную плату... Хороши тоже!.. За три урока ежедневно я получаю пятнадцать рублей в месяц; за еду берут у меня девять рублей, за стирку и услуги - три... А форма, а взносы в университет? А тут еще плати им за квартиру! Выгоняйте меня на улицу, - в раздражении говорил он, - пусть меня подцепит живодер и прикончит, стукнув палкой по башке... Пожалуйста, пользуйтесь вашим правом, но замечаний и выговоров я не потерплю. - Не понимаю, зачем так горячиться, - спокойно сказал я. - Как же не горячиться! - возразил молодой человек, раскачиваясь все сильнее. - Раз уж общество не убило меня при моем рождении, раз оно велит мне учиться и сдавать десятки экзаменов, оно тем самым берет на себя обязательство предоставить мне работу, обеспечивающую мое существование... Между тем оно либо вовсе не дает мне работы, либо обжуливает при оплате... Так если общество не выполняет договора в отношении меня, с какой стати я буду выполнять обязательства по отношению к нему? Впрочем, не о чем говорить: я принципиально не плачу за квартиру, и баста. Тем более что теперешний домовладелец не строил этого дома: он не обжигал кирпичей, не замешивал известки, не возводил стен, не рисковал сломать себе шею. Он явился с деньгами, может даже и крадеными, заплатил другому господину, который тоже, может быть, кого-нибудь обокрал, и на этом основании хочет превратить меня в своего раба! Курам на смех! - Простите, - сказал я, приподнимаясь, - пан Вокульский никого не обкрадывал... Его богатство - плод долгих трудов и бережливости... - Да бросьте вы, - прервал молодой человек. - Мой отец был талантливый врач, он работал дни и ночи, как будто недурно зарабатывал и имел возможность откладывать... целых триста рублей в год! А ваш дом стоит девяносто тысяч, значит, чтобы приобрести его честным трудом, моему отцу понадобилось бы жить и выписывать рецепты триста лет. Не поверю я, чтобы новый владелец работал триста лет... У меня голова шла кругом от этих рассуждений, а молодой человек все не унимался: - Можете выгнать нас, пожалуйста! Тогда-то вы убедитесь, как много потеряли. |
