|
- Я требую... требую... - всхлипывала она, - я требую, чтобы меня не гнали из дома, где скончалась моя девочка... и где все мне напоминает о ней... Не могу я... поймите, не могу лишиться ее комнаты... Не могу сдвинуть с места ее мебель, ее игрушки... Это подлость - наживаться на чужом горе... - Кто же наживается на вашем горе? - спросил я. - Все, начиная с хозяина, который заставляет меня платить семьсот рублей... - Ну, уж извините, баронесса! - воскликнул управляющий. - Семь великолепных комнат, две кухни, как залы, два чулана... Уступите, сударыня, кому-нибудь три комнаты, ведь у вас две парадные двери... - Никому я ничего не уступлю, - решительно заявила она. - Я уверена, что мой заблудший супруг со дня на день опомнится и вернется... - В таком случае, придется платить семьсот рублей... - Если не больше, - робко прибавил я. Баронесса посмотрела так, словно собиралась испепелить меня взглядом и утопить в слезах. Ох! Ну и баба!.. Как подумаю о ней, прямо мороз подирает по коже. - Однако не в плате дело, - сказала баронесса. - Весьма рассудительные слова! - похвалил ее Вирский и поклонился. - И не о притязаниях хозяина речь... Но не могу же я платить семьсот рублей за квартиру в таком доме... - Чем же вам не нравится дом? - спросил я. - Дом этот - позорище для порядочных людей! - воскликнула баронесса, усиленно жестикулируя. - Поэтому я прошу - не для себя, а во имя нравственности... - О чем? - О выселении студентов, которые живут надо мной, не дают мне выглянуть в окно и развращают всех... Она вдруг сорвалась с дивана. - Вот! Слышите? - сказала она, указывая на соседнюю комнату, выходившую окнами во двор. Действительно, я услышал голос эксцентричного брюнета, который звал с четвертого этажа: - Марыся! Марыся, иди к нам! - Марыся! - крикнула баронесса. - Да я тут, барыня... чего вам? - откликнулась, входя, несколько покрасневшая служанка. - Смотри у меня, ни шагу из дому! Вот вам... - продолжала баронесса. - И так целыми днями. А по вечерам к ним приходят прачки... Сударь! - воскликнула она, молитвенно складывая руки. - Выгоните этих нигилистов, это очаг всяческого порока и опасностей для всего дома... Они в черепах держат табак и сахар... Они человеческими костями мешают угли в самоваре... Они собираются притащить сюда целый скелет! И она снова так расплакалась, что я испугался, как бы с нею не сделалась истерика. - Эти господа не платят за квартиру, так что весьма возможно... - начал было я. У баронессы мигом высохли глаза. - Ну конечно же, - прервала она, - вы должны выбросить их вон. |
