– Да, не более двух дней, – согласился Джонни, продолжая сдерживать коня.

Элизабет заметила, что у него удивительно красивые руки: большие, загорелые, с длинными, сильными пальцами.

– А возможно, даже меньше, – добавила она, внезапно почувствовав, что близость этого мужчины поднимает внутри ее жаркую волну.

Джонни не ответил, ограничившись кивком.

«Очень недолго!» – снова шепнул ему скабрезный голосок.

Внезапно он отпустил поводья, и его любимый черный жеребец резко рванулся вперед, оставив прекрасную светловолосую Элизабет Грэм далеко позади – на безопасном Для Джонни Кэрра расстоянии.

Больше до тех пор, пока они не добрались до Равенсби, Джонни с ней не заговаривал.

4

Голдихаус – укрепленный замок, который многократно достраивался и изменялся в течение веков, – в итоге превратился в роскошный дворец, представляющий собой смешение всех европейских архитектурных стилей – от готического до неоклассического. Расположенный в обширном парке у реки Твид, это сооружение представляло собой четырехугольный комплекс строений и являлось, как подумала Элизабет, самым величественным из всех, которые ей доводилось видеть.

Стены из грубого необработанного камня отсвечивали золотом в лучах заходящего солнца, ярко выделяясь на фоне темных елей и буковой рощи, недавно одевшейся в новую листву. Окна замка блестели подобно огромным драгоценным камням.

Отряд въехал на мощеный двор замка, и Элизабет подумала, что подобное великолепие скорее под стать какому нибудь принцу эпохи Возрождения, нежели неотесанному вояке из Приграничья.

Из дома высыпала целая орава людей, спешивших навстречу вернувшимся воинам, и вскоре Элизабет обнаружила, что ее окружили не менее четырех слуг, наперебой старавшихся помочь ей сойти с коня. В суматохе, которая воцарилась, когда две с лишним сотни всадников начали спешиваться, Элизабет стала оглядываться в надежде заметить лэйрда Равенсби, но того нигде не было видно. Сквозь сутолоку коней и людей Элизабет провели внутрь замка через тяжелые, обитые железными заклепками двери, установленные еще в те дни, когда его обитателям нередко приходилось отражать набеги неприятеля. Огромная зала раскинулась вокруг нее подобно сказочной пещере с сокровищами. Стены, взлетавшие на высоту пятнадцати метров к ребристым сводам готического потолка, были увешаны бесценными коврами, а в одной из них пылал огромный камин.

В противоположном конце залы, на выложенном плиткой возвышении, от которого шли ступени во внутренние комнаты, стояла женщина. В этом невероятно огромном помещении фигурка ее казалась маленькой, словно игрушечной. Стройная, на удивление красивая – с темными волосами и молочно белой кожей, одетая в кашемир сапфирового цвета, она производила впечатление хозяйки замка.

– Надеюсь, вы уберетесь отсюда в самое ближайшее время, – холодно прозвучал в тишине голос женщины.

Элизабет вовсе не рассчитывала встретить теплый прием в доме врагов своего отца, однако такой неприкрытой враждебности она тоже не ожидала. По крайней мере, лэйрд Равенсби вел себя по отношению к ней с изысканной любезностью. Кем же была эта женщина?

– Я также надеюсь, что мне не придется задержаться здесь надолго, – ответила молодая женщина, приближаясь к ступеням. Ей будто передалось чувство неловкости, охватившее сопровождавшего ее мужчину средних лет, и, взглянув на него, Элизабет увидела густой румянец, покрывший его загоревшее лицо.

– Он прикасался к вам?

В голосе говорившей слышалась нескрываемая ревность, кроме того, Элизабет сразу же поняла, кого та имела в виду, но, прежде чем успела ответить, из за ее спины послышался голос того, кто взял ее в плен:

– Добрый вечер, Джанет.