– У нас есть богатый выбор французских вин, а вот англичане вынуждены ввозить их контрабандой, – объяснил Джонни Элизабет, когда они наконец добрались до самой верхней ступеньки, – так что не стесняйтесь и требуйте то, что вам больше всего по душе. В наших погребах вы также найдете замечательные запасы рейнвейна. Это объясняется тем, что англичанам и голландцам прошлой осенью удалось отстоять Рейн. Вилли с полным основанием гордится своим умением разбираться в винах, так что, если вас станут мучить сомнения, можете полностью положиться на его вкус.

Сияющее лицо Вилли словно подтверждало правоту слов его хозяина, и Элизабет захотелось сделать приятно этому милому человеку.

– Я целиком и полностью отдаю себя в ваши руки, Вилли, – сказала она.

– Очень хорошо, миледи, – ответил польщенный слуга.

Через несколько секунд они уже входили в комнату, расположенную в башне и предназначенную для Элизабет. Это было просторное и роскошно обставленное помещение с тремя окнами, из которых открывался изумительный вид. Потолок был украшен искусной лепкой, стены расписаны итальянскими художниками, которых удалось заманить в Равенсби прежнему лэйрду. Плиточный пол устлан толстыми турецкими коврами, которые так и звали сбросить обувь и пройтись по ним босиком, а мебель, украшенная искусной резьбой, в которой преобладали классические и средневековые сюжеты, больше подошла бы для какого нибудь богатого аббатства.

– Уж не волшебники ли приложили руку ко всему этому? – осведомилась Элизабет, пораженная изысканной роскошью комнаты. Повернувшись к Джонни, чтобы высказать ему свое восхищение, она увидела, что тот наблюдает за ней с напряженным вниманием. Увидев, что взгляд Элизабет устремлен на него, эрл немедленно надел на себя маску гостеприимного хозяина и ответил:

– Если бы волшебники были на моей стороне, вы бы сейчас оставались в Харботтле, а я велел бы гномам вызволить Робби из подземелий вашего отца. Боюсь, что вину за украшение этой комнаты следует возложить на мою мать. Именно она распорядилась отделать ее таким образом.

– О! – выдохнула Элизабет, подумав, что расспрашивать Джонни Кэрра относительно его матери и семьи было бы с ее стороны, наверное, не очень тактичным. Она вообще не была уверена в том, хочется ли ей побольше разузнать об этом человеке, который в данный момент изучал ее хищным взглядом. И хочет ли она знать вообще хоть что нибудь об этом мужчине, который с каждой минутой казался ей все более привлекательным.

Джонни, в свою очередь, почувствовал желание успокоить эту женщину, устранить неуверенность, которая так явно читалась в ее глазах, и к обоюдному удовольствию горячими поцелуями стереть с ее лица беспокойство. Прожив восемь лет с человеком в четыре раза старше ее, она либо имела любовников, либо отчаянно нуждалась в них. Мысль об этом поколебала волю Джонни, который изо всех сил натягивал поводья своих потаенных инстинктов. «Нет! – чуть было не произнес он вслух. – Может быть, позже… – Эрл Грейден отчаянно пытался найти компромисс с самим собой. – Позже… После того как Робби обретет свободу».

– Доброй ночи, леди Грэм, – проговорил он, резко развернулся на каблуках и, не сказав больше ни слова, пошел прочь.

Смущенный Вилли провел ладонью по своей жесткой шевелюре, еще больше растрепав короткие рыжие завитушки на голове, и заговорил быстрой скороговоркой, словно пытаясь сгладить неловкость, вызванную резким уходом лэйрда:

– Позвольте представить вам вашу служанку Хелен и скажите мне, что бы вы хотели на ужин. Хелен принесет вам свежее платье и горячую воду, а я постараюсь раздобыть для вас какое нибудь чтение. Хелен, позаботься как следует о леди Грэм…

5

Через некоторое время Джонни вошел в свои личные покои.