– Ну что ж, видимо, ты прав. В таком случае давай, показывай свои проекты, – сказал лэйрд Равенсби и расположился в комнате с решимостью скряги, вынужденного охранять свои сокровища.

Не почувствовав настроения Джонни, мучимого безосновательными подозрениями, Элизабет и Монро разложили на столе целую коллекцию листов и наперебой стали комментировать переработанные архитектором проекты.

– Кстати, вот эти поперечные профили помогала рисовать Элизабет, – сообщил Монро, когда они дошли до эскизов с изображением более мелких деталей отделки.

– Конечно, ведь ты доверил мне только эти несущественные мелочи, – с улыбкой перебила его девушка.

– Никогда не говори, что фундамент – несущественная мелочь, – возразил архитектор.

– Ну, по крайней мере, очень скучная, – весело парировала она. – Ты же не дал мне рисовать все эти чудесные рельефные арабески. Сам сделал. Впрочем, должна признать, они получились просто восхитительными.

Архитектор и Элизабет обменялись улыбками, что было незамедлительно подмечено Джонни Кэрром.

– Но все же завтра, – продолжала Элизабет, – ты просто обязан разрешить мне попробовать свои силы в картушах .

И Джонни с ужасом увидел, как она, словно разыгравшийся ребенок, показала Монро язычок.

– Иначе вы надуете губки? – игривым тоном спросил тот.

– Можете в этом не сомневаться.

– В таком случае у меня нет выбора.

– Ну разве я не знаток человеческих душ? – игриво повернулась Элизабет к Джонни, как если бы тот принимал самое активное участие в их шутливой пикировке. – Видите, какой он податливый?

– Да уж…

Два этих слова, произнесенных тихим голосом, словно тряпкой стерли улыбку с ее лица – такой недвусмысленный и скабрезный подтекст был в них заложен.

– Ну, извините меня, Равенсби, – фыркнула Элизабет. – Видимо, за вами числится столько грехов, что вы уже считаете себя вправе отпускать их подобно священнику.

За эти считанные секунды ее лицо изменилось словно по мановению волшебной палочки – из радующейся девушки она превратилась в агрессивную властную женщину с высокомерным выражением во взгляде.

– Джонни, ты переходишь все мыслимые границы, – быстро проговорил Монро. – Извинись!

Эти двое мужчин приходились друг другу двоюродными братьями, росли в одном доме и были друзьями с детства, но, когда в эту минуту Джонни обратил свой взгляд к Монро, в нем не было никаких дружеских чувств.

– Я – лэйрд, – холодно ответил хозяин Равенсби своему кузену, – и для меня не существует границ и запретов.

– Но она не такая, как все твои остальные женщины, Джонни. – Ледяной тон лэйрда нисколько не охладил Монро – на протяжении многих лет, прожитых вместе с братом, Монро и раньше не раз вступал в горячие перепалки со своим кузеном. Поэтому молодой человек упрямо повторил: – Извинись перед леди Грэм!

– А если не извинюсь? – Пока Джонни старался быть таким осмотрительным в своих желаниях, когда он, подобно целомудренному рыцарю, отказывал себе в том, что хотел больше всего, Элизабет Грэм и его кузен наслаждались тут самым бессовестным флиртом!

– Довольно! – резко и с гневом в голосе воскликнула Элизабет, поднимаясь со своего стула. – Вы ошиблись в своих предположениях, лэйрд Грейден, и это, впрочем, неудивительно, если принять во внимание вашу репутацию. Прошу покорно, увольте меня от этой отвратительной дискуссии! Хотчейн швырнул бы вас обоих в холодную реку, чтобы вы поостыли.

– Замучился бы швырять, – мрачно пробурчал Джонни, все еще не остыв от незнакомой доселе ревности.

– Хотчейн прожил семьдесят восемь лет именно потому, что он обеспечивал выполнение своей воли с помощью головорезов из Ридсдейла, милорд.