– У вас для меня есть какое то сообщение? – спросила она.

– Да, ваш отец согласился на предложенные нами время и место. – Джонни изо всех сил старался, чтобы его голос звучал так же буднично, как и ее. – С утра мы отправляемся в Раундтри, где и произойдет обмен. Я подумал, что Должен сообщить вам об этом прямо сегодня.

– Значит, ваш брат скоро окажется дома.

– Да. – Джонни улыбнулся, не пытаясь скрыть радости, охватившей его при мысли об этом.

– В таком случае позвольте мне прямо сейчас поблагодарить вас за ваше гостеприимство. В утренней суете мне это вряд ли удастся.

– Да, вряд ли, – снова улыбнулся он.

Про себя Джонни отметил, что Элизабет просто великолепна. Спокойная и собранная, без тени кокетства – настоящая женщина без малейшего изъяна. Откуда в ней это спокойствие? Приобрела ли она его в браке без любви или всегда умела так искусно владеть собой? Каково это, подумалось Джонни, – ложиться с семидесятилетним стариком, когда тебе только шестнадцать? Или восемнадцать? Или даже двадцать четыре?

Внезапно он подумал, что с удовольствием заставил бы ее ощутить разницу, однако через секунду уже корил себя за подобную самоуверенность. Откуда он взял, что у нес не было молодых любовников!

– У вас были любовники? – неожиданно для самого себя вдруг спросил Джонни Кэрр, и этот короткий ясный вопрос прогремел в тихой комнате подобно удару грома.

И подобно удару молнии в сердце. Однако Элизабет заставила себя не вздрогнуть. В отличие от Джонни Кэрра она по прежнему держала себя в руках.

– Прошу прощения? – переспросила холодно.

Для большинства мужчин этого вопроса, заданного ледяным тоном, было бы достаточно, чтобы провалиться сквозь землю, но не таким был Джонни Кэрр.

– Рассказывайте! – потребовал он.

Она еще больше выпрямилась, как если бы гордая осанка могла служить ей шитом или, на худой конец, успокоить ее отчаянно бьющееся сердце.

– Я ни о чем не обязана вам рассказывать. Кроме того, позвольте напомнить: мы не одни…

Он мельком взглянул на Хелен, будто бы вовсе забыл о ее существовании, и, когда она оказалась в поле его зрения, коротко бросил:

– Иди.

– Останься, – приказала Элизабет.

Джонни был крайне удивлен тому, что кто то вздумал ему прекословить. С тех пор как восемь лет назад он вернулся из Парижа, чтобы похоронить отца и принять титул лэйрда, на такое еще никто не осмеливался. Поколебавшись несколько секунд, он мотнул головой в сторону двери, молча приказывая служанке убираться. Бросив на Элизабет извиняющийся взгляд, Хелен безропотно направилась к двери и вышла из комнаты.

– Вы хотите меня к чему нибудь принудить? – спросила Элизабет. В голосе ее звучали одновременно гнев и ирония. Как и Джонни, ей мало кто осмеливался перечить в последние несколько лет, если не считать редких случаев, когда на правах супруга Хотчейн навязывал ей свою волю.

– Конечно, нет. – Сама мысль о насилии над этой женщиной казалась Джонни Кэрру нелепой. – Просто ответьте на мой вопрос.

– Вы имеете в виду вопрос о моих любовниках? – Она проговорила это голосом, в котором звучало все высокомерие, доступное богатой наследнице из знатного рода.

– Конечно, – повторил он, но теперь его голос звучал гораздо мягче. Знакомый со всеми известными способами обольщения, Джонни уже успокоился и снова взял себя в руки. – Так были у вас они?

– А разве это имеет значение?

– Не знаю. Должно быть, нет.

– В таком случае я не стану отвечать.

– Отчего вы так обороняетесь? Я вовсе не собираюсь вас судить. Только этого не хватало.

– Может, мне просто не хочется обсуждать с вами мою частную жизнь.